Читаем Драконы ночи полностью

Луна тонкой иглой прочертила по воде серебряный шов. Словно Летучий голландец – неуклюжий и ржавый – прошла мимо берега, мимо Кати и Анфисы, бредущих по пляжу, баржа.

– Всю ночь бы вот так идти, – вздохнула Анфиса. – Тут и там, там и тут. Мы с Костей здесь ходили – от «Далей» почти до самой горы здешней.

– Это гора называется Зяблинский холм, мы почти до нее дошли. Где-то там и есть провал.

– Луна как светит, мы с Костей в первый вечер, как приехали, мы… Нет, к черту все, к черту, ничего не хочу помнить, говорить даже о нем не хочу… Давай еще пройдемся немножко.

– А мы что делаем, Анфисочка? – Честно говоря, Катя уже едва ноги волочила.

– Здесь на воле лучше, чем там.

– Где там?

– В Ольгиных владениях. Там как-то нехорошо стало, неспокойно. Ты с Шапкиным когда уехала… Я что-то места себе не находила там одна. Все на нервах сплошных, злые какие-то, ну после того, как Дашу искали. Ольга на Марусю Петровну окрысилась. На Хохлова кричала, разнос охране устроила. С Зубаловыми тоже вся какая-то не такая, напряженная, хотя с ними ничего себе такого не позволила. Да и с чего вроде позволять? Но все равно она как-то по-другому теперь на Зубалова смотрит. Я заметила. По-другому, не так, как раньше. Она за Дашу боится. И может, как знать, сердце материнское ей подсказывает…

– Что подсказывает?

– Ну не знаю, подозревать заставляет, видеть то, чего нет. А на эту несчастную девчушку Настю она вообще смотрела как на какое-то пресмыкающееся, как на гадину, и это… это грех. Грех это, потому что если разобраться, ребенок ни в чем не повинен. А она…

– Подожди, тихо, – внезапно оборвала ее Катя. – Слышишь?

Гул мотора. Плеск волны…

– Кто-то причалил к берегу – там, впереди. По-моему, на катере. – Катя вглядывалась в темноту.

Они с Анфисой прибавили шаг – из чистого любопытства. Зяблинский холм был почти рядом. В ночи сияли огни в окнах домов, Юбилейный был тоже совсем близко. Отлогий песчаный пляж, по которому так удобно было идти, внезапно кончился и сменился какими-то рытвинами, ямами, заполненными мусором. Катя вспомнила, что когда они проезжали по дороге мимо этого самого Зяблинского холма, то видели что-то вроде городской свалки в какой-то чахлой рощице.

– Все, природа кончилась, началась помойка, – хмыкнула Анфиса. – И тут все уже успели загадить. Нет, ты только подумай…

Она осеклась. В лунном свете у самого берега был отчетливо виден небольшой белый катер. А возле него трое – взрослый и двое подростков.

Катя и Анфиса замерли. Троица скрылась в кустах. Взрослый увел подростков с собой – куда-то в темноту, к самому подножию холма.

Взрослый и с ним двое подростков… Подростки и взрослый – ночью, приплывшие тайком в это безлюдное заброшенное место… Ночью – на катере… Кате показалось, что… она узнала катер. Можно, конечно, ошибиться, перепутать в темноте с испугу, но…

– Анфиса, дай мне фонарик.

Лучик скользнул по воде, уперся в борт, выкрашенный белой краской… Нет, как же она могла узнать этот катер – она же не видела его там, на вокзальном перроне, когда его выгружали из товарного вагона. Он был запакован в ящик, и она… она не видела, какой он – белый ли, черный ли… Но она видела двоих мальчишек, которые чрезвычайно интересовались этим плавсредством.

И вот ночью сюда, на свалку, какой-то катер (тот или, может, другой) привез троих – взрослого и подростков. И это в то самое время, когда здесь в городе ищут маньяка-педофила, убившего Мишу Уткина и приславшего Даше Борщаковой рисунок – угрозу, послание-метафору о том, что и она тоже скоро…

– Осторожно, давай за ними, – скомандовала шепотом Катя.

– Чегой-то они, а? Ты видела – мужик какой-то и мальчишки с ним. Он их куда-то повел, а сам по сторонам оглядывается, – Анфиса не на шутку встревожилась. – Ой, мамочка… А вдруг это… Катя, вдруг это ОН?

– Тихо, а то он нас заметит!

Они пробирались сквозь кусты. Фонарик пришлось погасить.

– Вон они, я их вижу! Ой, Кать, у него, кажется, бейсболка на голове, – Анфиса всегда отличалась зоркостью. Однако зоркость на этот раз не прибавила ей ни куража, ни храбрости. – Он их к горе ведет. Смотри, смотри, у него какие-то веревки в руках. И у мальчишек тоже. Что он собирается с ними делать?! И почему они так спокойно, так послушно за ним идут?

Катя, стараясь не споткнуться, не выдать своего присутствия, вытащила на ходу мобильный. Хорошо, что Шапкин дал ей свой телефон. Он там в баре прохлаждается, а может, они уже и в номере обосновались, а тут такие дела… такие дела!

– Алло!

– Роман Васильевич, это я, – прошелестела Катя в телефон.

– Голубка, ты? – Тон Шапкина был коньячен, хрипловат и смущен, словно Катя и вправду застукала его в самый неподходящий момент.

– Бросайте все, немедленно приезжайте… ой, я не знаю, как это место у вас точно называется… ну, где холм этот ваш Зяблинский. Здесь на свалке взрослый, а с ним двое мальчиков. Он привез их с собой на катере. У него какие-то веревки. Я не знаю, но, возможно, он похож на человека, которого вы ищете! Мы с Анфисой здесь, мы идем за ними, мы, конечно, попытаемся ему помешать – если что, но мы…

– Без паники, голубка!