– Пользуясь вторым законом Ньютона, исследуем простейшие случаи прямолинейного движения материальной точки…

Его скрипучий монотонный голос. Стук-стук – мел по доске, стук-стук, как кости скелета в морге…

Анжела смотрела в щелку двери, и душевный порыв ее мало-помалу остывал. Гнутый весь, гнутый, как вопросительный знак, и лысина вон уже просвечивает. А голос какой, боже мой, какой же нудный голос у него… И так вот будет всю жизнь: он, его голос, его физика, в которой она, Анжела, ни в зуб ногой, его лысина, а потом начнется несварение желудка, отрыжка по утрам, проблемы с простатой, затем придет старость…

Она прислонилась к стене. Нет, все же ей надо подумать. Подумать, а не бросаться вот так к нему только из одной жалости, на разыгравшихся нервах. Но с другой стороны… Да, он не красавец, не мачо, да, он учитель физики, бобыль, зануда. Но где их найдешь, других, в ее возрасте? А он кремень, мужик, как достойно держит себя в такой вот трагической ситуации, за таким век будешь, как за каменной стеной.

Стук-стук – мел по доске…

Равноускоренное, равнозамедленное движение…

Закон Ньютона…

Яблоко падает. Символ любви…

Звонок…

От школьного звонка у Анжелы заложило уши. Из соседних классов ученики вылетели в коридор с воплями и хохотом. Из класса Уткина все вышли чинно, молча – уважая, соболезнуя его утрате.

– Ты? – Он увидел ее в дверях. – Ты здесь? Ты пришла?

– Кирилл, Кирюша… – Она хотела сказать: «Прими мои глубокие соболезнования».

Он склонился к ее руке – пылко и одновременно неловко поцеловал.

– А теперь… сейчас… ты выйдешь за меня замуж, Анжела?

И она, как-то сразу растеряв под его взглядом всю свою прежнюю осторожность и расчетливость в этом вопросе, неуверенно кивнула.

Глава 27

«И ВСЕ-ТАКИ СТРАННО…»

– И все-таки странно, Кать, – Анфиса повторила это несколько раз, поднимая многозначительно вверх указательный палец.

Наступил вечер. Шумные туристы вернулись с экскурсии, оккупировали ресторан и бар отеля, где на этот раз играл провинциальный джаз. Шапкин, оставив Кате свой номер мобильного, увез Настю, прихватив собранный горничной пакет с ношеной детской одеждой и снедью. В «Далях» девочку даже не покормили. «Убери ее отсюда как можно скорее, – приказала Ольга Борщакова. – Видеть ее не могу!»

Катя пыталась доказать себе, что Борщакову как мать можно понять. Но тут перед глазами являлся «поплавок». Мусор на его заплеванном балконе, и Настя на корточках, роющаяся в отбросах.

Гнилой банан…

Рисунок…

«Чокопайки»…

Пятилетняя Настя напугала восьмилетнюю Дашу. Восьмилетняя Даша ее ударила. И никто – ни мать, ни Маруся Петровна – не сказал ей, что так поступать ей, старшей, не стоит.

– И все-таки странно, – не унималась Анфиса. – Ладно, я понимаю, и девочка, и ее мать-пьянчуга неважнецкие свидетели, но все же хоть какие-то приметы этого типа теперь имеются. Как я поняла с твоих слов – мужчина средних лет на машине, скорее всего, на иномарке. Носит бейсболку. И… что же – это все приметы?

– Возможно, не здешний, приезжий. И не забывай про отпечаток пальца на рисунке, – добавила Катя.

– Итак, девчушка – это реальность, а не плод Дашиной фантазии. И не что-то потустороннее, что когда-то ее бабке померещилось с испуга. Рисунок всучил Насте взрослый. И взрослый этот, как я понимаю, подозревается не только в нашем происшествии, но и в убийстве мальчика. Его тоже могли увезти с автобусной остановки в лес на машине.

– Шапкин это сразу за основную версию принял, причем машина должна была быть не какой-то там рыдван, а такая, на которой Мише Уткину очень захотелось бы прокатиться.

– И все же странно. Если все так, если этот тип – педофил, убивший мальчика, тогда почему же он…

– Почему не убил Настю, которая так легко ему досталась, а затеял всю эту свистопляску с рисунком?

– Вот именно, Кать?

– Вывод один – Настя по каким-то причинам ему не подошла, не понравилась. Он выбирает себе жертву среди детей весьма придирчиво. У него какие-то особенные требования, и эти требования не связаны с полом жертвы. Обычно классические маньяки действуют целенаправленно – либо-либо. А для этого пол жертвы роли не играет. В первый раз был выбран мальчик, теперь он охотится за девочкой. Возможно, его привлекает внешность или же… ну не знаю, Анфис, может быть, он успел узнать, кто их родители. Миша – сын школьного завуча, Даша – дочка состоятельной женщины, хозяйки пансионата.

– По социальному, что ли, признаку орудует? Поэтому дочь алкоголички ему не подошла, так, что ли?

– Самое главное, побывав в его машине, пообщавшись с ним, Настя осталась жива. – Катя вздохнула. – Он ее не убил, не изнасиловал. Просто с ее помощью разыграл не вполне пока понятную комбинацию с рисунком.

– Что же тут непонятного? Хотел напугать девочку и ее родных до полусмерти.

– Возможно. Классические маньяки так порой и поступают. Но всегда есть одно условие.

– Какое?

– Такая игра имеет для них смысл, если они могут наблюдать реакцию жертвы, ее испуг, в общем последствия.

– Ты хочешь сказать – он здесь, в «Далях»?!

Катя не ответила.