Читаем Драконы моря полностью

Торкель сказал, что видел и более неудачливых людей, чем Орм, но тот лишь печально покачал головой. Он послал своих людей во главе с Раппом в поход, а сам остался с Торкелем в городе, сидя большую часть времени один и размышляя о своих горестях.

Вскоре после этого однажды утром долго и протяжно загудели колокола в башне собора. Люди так ревностно распевали псалмы, что викинги приказали им замолчать и спросили, что означает вся эта суета. У людей наверху уже не оставалось камней, но они прокричали в ответ, что наступила Троица и этот день для них — день радости.

Викингов удивил их ответ, и некоторые из них спросили, чему это они так радуются и где они собираются раздобыть праздничного пива и мяса. Те ответили, что они довольствуются тем, что у них есть, и они будут и впредь радоваться и восхвалять Господа, ибо Христос в раю несомненно поможет им.

Люди Торкеля зажарили жирную овцу на костре, и запах жареного мяса доносился до башни, где люди были уже голодны. Викинги крикнули тем, чтобы они поступили благоразумно, спустились вниз и отведали жаркого, но те не откликнулись и вскоре опять начали петь.

Торкель и Орм сидели, пережевывая мясо, и слушали пение из башни.

— Они поют более охрипшими голосами, чем обычно, — промолвил Торкель. — У них уже пересыхает горло. Когда у них кончится питье, нам недолго останется ждать, пока они спустятся оттуда.

— Они куда в более худшем положении, чем я, но все же они поют, — сказал Орм и грустно осмотрел добрый кусок баранины, прежде чем засунуть его себе в рот.

— Мне думается, что из тебя бы не вышел певчий в церковной башне, — отозвался Торкель.

В тот же день Гудмунд возвратился из викингского похода внутрь страны. Он был большим, веселым человеком, и лицо его было испещрено шрамами, которые он получил, попав однажды в лапы к медведю. Он въехал верхом в лагерь, чуть пьяный и разговорчивый, на плечи у него был наброшен дорогой шелковый плащ, два серебряных пояса были вокруг талии, а из ого соломенного цвета бороды выглядывала широкая усмешка.

Как только он приблизился к Торкелю, он прокричал, что эта страна пришлась ему по сердцу и он никогда не устанет благодарить Торкеля за то, что тот заманил его сюда. Он разорил девять деревень и торжище, потеряв при этом только четырех человек. Его лошади шатались под тяжестью добычи, притом что отбирались лишь самые ценные вещи. Кроме того, за ними следовали повозка, запряженная волами и нагруженная разной снедью и бочками с крепким пивом. Вскоре, добавил он, им понадобятся еще несколько кораблей с грузовыми помещениями, дабы вывезти всю ту добычу, которую они еще захватят в этой цветущей стране.

— Кромо того, — поведал он, — я повстречал людей на дороге. То были два епископа и их свита. Они сказали, что они посланники короля Этельреда, тогда я предложил им пива и попросил сопровождать меня сюда. Епископы очень стары и едут медленно, но скоро они должны быть здесь, хотя мне не приходит в голову, чего они хотят от нас. Они сказали, что они едут с предложением мира от короля, но мы, а не он, должны решать, быть миру или же нет. Я полагаб, что они к тому же хотят обратить нас в христианство, но у нас не так-то много времени слушать их проповеди, когда вокруг столько богатства и изобилья.

Торкель внимательно выслушал все сказанное и ответил, что попы — это как раз то, что им сейчас необходимо, ибо ему не терпелось вылечить свою руку. Орму тоже хотелось поговорить со священниками о своей ране на голове.

— Но я не удивлюсь, — сказал Торкель, — если поручение, по которому они приехали, состоит в том, чтобы выкупить пленных и спасти этих людей из башни.

Короткое время спустя епископы въехали верхом в город. Вида они были почтенного в руках у них были жезлы, а на головы были накинуты капюшоны. Их сопровождала большая свита из всадников, священников, управляющих, слуг и музыкантов, и они проповедовали Слово Божие всем, кто попадался им по пути.

Все люди Торкеля, кто оставался в лагере вышли взглянуть на них, но они шарахались в сторону, когда те поднимали руку для благословения. Люди в башне, завидев епископов, зашумели и принялись опять звонить в колокола.

Торкель и Гудмунд учтиво приветствовали их, радушно приняли, и, когда они передохнули и возблагодарили Бога за благополучное путешествие, они пояснили свое поручение.