Читаем Драконы моря полностью

Орм вновь поднялся и сказал, что ему пришла в голову мысль, которая может вывести всех из затруднения. Ибо он присоединяется к тем, кто против схватки.

— Гудмунд прав, — промолвил он, — когда говорит, что семь марок с четвертью — это большая сумма. Среди вас даже немного наберется таких, кто держал в руках такое богатство, кроме тех, кто ходил в викингские походы на франков, или тех, кто присутствовал при том, как мой господин, Альманзор, делил добычу, или тех, кто принял деньги от короля Этельреда в Англии или служил у императора Миклагарда. Но если мы возьмем треть этой суммы, то получится две марки и одна треть, к этому еще прибавим одну двенадцатую марки. А если мы разобьем эту треть на две части, то получится одна марка и одна седьмая, к этому прибавим еще одну двадцать четвертую марки. Недавно нам сказали, что Агни и Слатти готовы заплатить обычный свадебный выкуп. Это означает, что нам не хватает двух шестых от общей суммы. Я подумал, что родичам и соседям этих людей ничего не стоит дать такую сумму. Я знаю Гудмунда из Уваберга, и мне не хотелось бы думать, что он менее щедр, чем остальные люди. А одна и одна седьмая марки, да к этому одна двадцать четвертая марки не разорят его, даже если он столь плохой помощник. Я уверен, что среди остальных найдутся люди, которые захотят помочь Слатти, и, без сомнения, то же самое сделают родичи Агни. Если они готовы заплатить, то у нас будет четыре шестых от общей суммы, и осталось найти всего треть. Я подумал, что среди двенадцати избранных есть люди, которые могли бы заплатить, ради того, чтобы сохранить хорошие добрососедские отношения и свое славное имя. Я бы желал быть богаче, чем я есть, но, как бы там ни было, я готов выплатить свою долю. Если же мы найдем еще троих или четверых, которые сделают то же самое, то последняя треть суммы будет выплачена, и дело будет решено ко всеобщему удовольствию.

Когда Орм кончил и сел на место, представители всех трех округ переглянулись между собой, и некоторые из них прошептали что-то одобрительно. Сони Зоркий был первым, кто высказал свое мнение.

— Отрадно слышать, что мудрость сохранится в тех приграничных землях, где умру я и Угги. Орм из Гронинга, несмотря на твою молодость, ты сказал мудрые слова. Я не буду довольствоваться лишь тем, что назову твое предложение достойным, я сам заплачу недостающую часть той трети от всей суммы. Некоторых из вас это может удивить, ибо всем известно, сколько у меня детей, и всем им я должен помогать. Но есть преимущество и в том, чтобы иметь большую семью. Даже если я решу внести четверть этой трети, я смогу это себе позволить, ибо я соберу эту сумму с моих шестнадцати взрослых сыновей, которые большую часть времени проводят в лесу. Итак, если я возьму с каждого из них по две шкуры, то я смогу заплатить свою долю, и у меня еще немного останется на собственные нужды. Я готов помочь Агни из Слэвена, ибо его мать была одной из двоюродных сестер моей четвертой жены. Но пусть все не сидят, прикусив языки, пусть каждый, кто желает, присоединится ко мне, открыто скажет об этом и добудет себе славу в этом собрании.

Токи, сын Серой Чайки, поднялся и заявил, что не в его привычках скупиться, когда другие люди щедры.

— И я говорю это, — добавил он, — хотя я только торговец шкурами, которого, увы, самого часто обдирают. У меня немного добра, но я никогда и не добивался большего. Многие из вас это знают, ибо я платил им хорошие деньги за плохие шкуры. Но мне хватит добра, чтобы присоединиться к Орму и Сони, сколько бы они ни дали.

Угги Косноязычный начал запинаться и заикаться, что с ним случалось всегда, когда он волновался. Наконец ему удалось сказать, что это решение принесет славу как людям из Геинге, так и людям из Вэренда, и он сам готов дать столько же, сколько дадут те, кто говорили перед ним.

Два человека из Геинге, Чёрный Грим и Торкель Волосатые Уши, выкрикнули, что не позволят, чтобы вэрендцы превосходили их в щедрости, и они тоже собираются войти в долю. Олаф Летняя Пташка сказал, что не видит причины, по которой другие люди должны снискать славу, поэтому он готов дать вдвое больше, чем кто-либо другой.

— Вот мой шлем, — добавил он, — кладите все сюда, а Токи, сын Серой Чайки, раз уж он купец, будет взвешивать деньги, дабы не получилось ошибки.

Токи послал раба за весами, и все больше и больше людей из Геинге и из Вэренда готовы были заплатить часть денег, ибо они видели, что дешево могут добыть славу, поскольку чем больше людей войдут в долю, тем меньше будет сама доля.

Но Олаф Летняя Пташка напомнил, что никто еще не слышал от Гудмунда из Уваберга, сколько готовы дать он сам и другие родичи.

Гудмунд поднялся на ноги с замешательством на лице и сказал, что над этим делом нужно хорошенько подумать, ибо шестая часть всей суммы — это довольно много для него и его родичей.