Читаем Дракоморте [СИ] полностью

Неважно. Важно, что ноги целы, а значит, он сможет убраться отсюда. Только немножко полежит…

***

Йеруша разбудил предрассветный холод и промокшая от росы трава. Найло позволил себе ещё немного посидеть, поёжиться в одеяле, отчаянно зевая, протирая глаза, дыша влажно-листвяными запахами утреннего леса и тыкая в бок удивительно невозмутимого полосатого жука, который собирал капли росы в большой шар. Потом поднялся, скатал одеяло и пошагал дальше по недоходимой тропе. Сейчас, когда она снова была видна под серо-голубым небом, Йеруш отказывался верить, что тропа недоходимая.

***

Кастьон и Базелий сгрузили дракона наземь шагах в десяти от гигантского плотоядного дерева. Оно зачавкало, задёргало щупальцами. Базелий покачал головой, глядя на Илидора, и отошёл. Кастьон с трудом сдержался и не отвесил дракону пинка — только потому сдержался, что на них смотрели другие жрецы, котули и люди-старолесцы. Фодель смотрела. Лицо её было непроницаемым, словно Кастьон и Базелий притащили во двор не окровавленного полубесчувственного дракона, а корзину подвявших полевых ромашек. Маленький Аадр, сжимая в ручонке зеркало, стоял, уткнувшись лицом в складки мантии Фодель.

Сверху на дракона смотрели умирающие предутренние звёзды.

Снаружи, из-за башенной стены, грянули звуки.

Жрецы не могли видеть, что там происходит, — разве что догадывались и досадовали, что происходит оно слишком быстро, раньше, чем рассчитывали.

Со всех сторон к храмовой башне тянулись старолесцы. Катились шарами шикши, размахивали торчащими из шаров плевательными трубками и дубинами. Среди шикшей мелькали люди в голубых мантиях. Их вела за собой женщина с рыжими короткими волосами, торчащими, словно птичьи перья. Рядом с ней трусили гигантские волки с человеческими глазами. В руках женщины не было пустого свёртка, спелёнутого на манер младенца. Последними поспешали полунники, сжимали в руках дубинки, короткие луки и пращи, кричали в спины катящимся шарам-шикшам: «Мы не договаривались на оборотней! Не по уговору!».

В небе метались-кричали четыре волокуши-дозорных — волокуши не принимали ни одной из сторон и не могли остановить взбурливший хаос. Свет фонарей и факелов только ещё больше ослеплял их, зато котули в темноте видели очень хорошо, и стоило дозорным подлететь к башенной стене на расстояние броска камня — котули со стен тут же бросали в них камни. Этого добра во дворе было в изобилии, ещё вечером на стены притащили несколько корыт с булыжниками.

Высокая башенная стена и крепкие ворота — надёжная защита, прочный мирораздел. Пускай никакая стена и никакие ворота не могут держаться вечно — но Храму Солнца не нужна вечность.

На востоке нарождался новый рассвет. Особенный рассвет.

***

Источник совсем не похож на источник, и покажи его кто-нибудь Йерушу с самого начала — Йеруш бы просто прошёл мимо. Да, в начале этого пути он очень плохо понимал, как всё устроено в Старом Лесу, а теперь… не то чтобы разобрался в старолесском устройстве, но определённо стал смотреть на происходящее куда более пытливо. В большей степени ожидать, что каждый предмет может оказаться не тем, чем выглядит.

Впрочем, теперь-то он почти точно знал, куда шёл. Теперь он знал, что источник живой воды — вовсе не в сердце Перводракона.

Тропа, размеренно петляя, вела его в спуск небольшого кратера — сюда как будто грохнулось нечто увесистое, а потом ещё хорошенько поплясало в углублении, устраиваясь поудобней. В центре кратера лежал драконий череп размером с комнату заезжего дома в людских землях Чекуан. Длинная морда с торчащими кверху и книзу клыками, раскосые глазницы, внушительный гребень. Череп выбелен, вылизан до гладкости прошедшими столетиями, а может быть, ветрами. Йеруш не взялся бы сказать, настоящий этот череп, костяной или вытесанный из камня вроде доломита. Вполне возможно, что это безумие — всего лишь творение местных ушибленных скульпторов. А возможно, предание Старого Леса — не просто история выжившего, а точное отражение событий, которые случились в давно минувшие годы, и драконий череп — самый что ни на есть настоящий.

Кратер окружён лесом, но в нём самом ничего не растёт — только шагах в сорока от черепа корявым частоколом торчат кверху толстые стебли тростника, на который наколоты, словно мушки на булавки, три скелета: один человеческий и два эльфских. По виду очень старые, один вовсе наполовину рассыпавшийся. Подле драконьего черепа сидит, скрестив ноги, светловолосая женщина в длинной холщовой рубашке, подпоясанной чёрным кожаным ремнём. Она что-то переставляет на земле. Рядом с нею лежит короткий лук.

***

— Сила двоих соединится в одно!

Бас Юльдры заполняет двор, как гул колокола заполняет его чашу, и что-то сдвигается от слов верховного жреца, словно ожидало его, как команды, как позволения, как знака.