Читаем Доверие полностью

Возможно, то же самое пытался сделать на свой лад и Гарольд Ваннер. Зачем было выводить в романе такой жалкий образ Милдред? Этим вопросом я задаюсь снова и снова с тех пор, как первый раз прочла «Обязательства». Зачем делать ее сумасшедшей, если она, очевидно, была такой здравомыслящей? За долгие годы я передумала всякое — ревность, сведение счетов, обычная озлобленность, — но, не зная ничего о жизни Ваннера, я всегда приходила к одному и тому же выводу: он обезобразил ее разум и тело просто потому, что это шло на пользу его истории (рассказать которую он решил во что бы то ни стало, пусть даже тем самым оскорбит память Милдред и настроит против себя всемогущего Эндрю Бивела). Он сделал из нее типичную жертву злого рока, демонстрирующую, как это принято в литературе, свои всевозможные бедствия. Чтобы поставить ее на место.

В следующей коробке, которую мне приносят, находятся финансовые отчеты о благотворительной деятельности Милдред. Подобно тому как ее страсть к музыке, столь ощутимая по ее ежедневникам, противоречит тому тривиальному образу явной дилетантки, какой изобразил ее Эндрю, эти бумаги не позволяют считать Милдред заурядной благотворительницей. Я вижу личность, которая не только в точности понимает, кому и что она дает, но и использует свои благотворительные фонды для формирования определенных институтов. Все ее взносы, по-видимому, строго ограничены определенными условиями, и Милдред в каждом случае указывает, как следует распорядиться дивидендами от основной суммы.

Все это написано фиолетовыми чернилами. Я не вполне могу разобраться в ее системе бухгалтерского учета, отчасти потому, что ее почерк так трудно разобрать (а мои познания в бухгалтерии ограничены тем, что я освоила пятьдесят лет назад), но главным образом потому, что методы Милдред в высшей степени своеобразны. Это не типичные балансовые отчеты. Ее подход напоминает мне о моих редакторских знаках, которые никто, кроме меня, не понимает. Похоже, нам обеим пришлось разработать свои методы и системы для решения задач, для которых нам не хватало формального образования.