Осталось всего несколько коробок. Надежда найти что-то похожее на дневники, упоминаемые в романе Ваннера, слабеет. Бивел заявлял, что никаких дневников у Милдред не было, а если и были, их наверняка уничтожили или изъяли из этого собрания. Но, возможно, Милдред и не вела дневника — эта привычка романной героини могла быть вымыслом Ваннера.

Из многих календарей и записных книжек вырваны страницы. Концерты (уже меньше). Короткие неразборчивые формулы или вычисления. Скромные званые ужины дома. Я почти уверена, что в трех списках приглашенных различаю имя Гарольда Ваннера.

2

— Айда.

Перед подъездом меня ждал молодой человек в костюме в тонкую полоску, но, странное дело, без галстука и шляпы.

— Кто вы?

— Давайте поговорим внутри.

— Кто вы?

— Откройте дверь, и давайте поговорим в подъезде. Вам ни к чему, чтобы люди Бивела видели вас со мной.

Я огляделась. В поле зрения никого, кроме нескольких знакомых лиц. Дверь открывать я не стала, но мы поговорили, укрывшись от постороннего внимания в маленькой нише на крыльце подъезда. Ключ я держала между костяшками пальцев, как клинок.

— Наверху мой отец и приятель. Подойдете ближе, я закричу.

— Как драматично. — Он прислонился к стене и засунул руки в карманы, показывая, что не намерен прикасаться ко мне. — Буду краток. Вот что я знаю. Я знаю, что вы секретарша Эндрю Бивела. Знаю, что вы бываете у него дома несколько раз в неделю, всегда после полудня, и остаетесь до самого вечера. Иногда допоздна. Я знаю, вы остаетесь с ним наедине у него в кабинете. Знаю, что он рассказывает вам о своей жизни. Знаю, что вы ведете записи. — Он замолчал, проверяя, как его слова подействовали на меня; я смотрела на него без всякого выражения. — Вот что я знаю. И вот чего я хочу. Я хочу копии всех ваших записей. Чтобы без дураков. Как видите, мы предостаточно знаем о вас. И мы узнаем, если вздумаете блефовать.

— Исчезни.

— Через секунду. Вот мои условия: вы мне даете, что я хочу, а я не скажу ФБР о коммунистической печатне вашего отца, о его политической агитации и антиамериканской деятельности. Черт, учитывая все, что мне известно, вы можете шпионить за Бивелом для него. Будет жаль, если его депортируют.

— Кто вы?

— На углу Метрополитен и Юнион есть кафе с газировкой. Если вас там не будет в среду, в 1:30, с моими страницами, я стукану моему корешу из ФБР. Capisce[33], мисс Партенца?

Он ушел.

У меня дрожали колени. Из легких словно откачали воздух. Я уставилась на ключ, зажатый между пальцев. И почувствовала на дне страха бездонную усталость. Собравшись с духом, я поднялась домой, к отцу.

3

Вот так-то. Надо сказать Бивелу правду. Так будет лучше всего. Неизвестный хотел что-то выяснить о нем. Меня шантажировали. Угрожали. Но что, если Бивел подумает, не без причины, что я уже что-нибудь выдала? Как я докажу ему, что не предала его доверия? Если подумать, я ведь не знала никаких его настоящих секретов. Если подумать, наши разговоры были довольно банальны — он рисовал мне свою жизнь широкими мазками, туманно рассказал о нескольких деловых операциях и поведал, еще более туманно, несколько тривиальных историй о жене. Вот и все. Но это едва ли может быть нужно кому-то. Я подписала бумаги, которые дал мне Бивел. И знала, как он поступал с теми, кто вторгался в его частную жизнь. Он сотрет нас с отцом в порошок.

— Я вас утомляю?

— Простите, пожалуйста, сэр. Не могли бы вы повторить последнее предложение?

— Нет.

— Простите, пожалуйста.

Вот так-то. Я устала просить у него прощения.

— Из-за того, что мы встречаемся здесь, у меня дома, в такое время и пьем чай, у вас могло сложиться впечатление, что это мой досуг. У меня не бывает досуга.

Я потупила взгляд, изучая замысловатый орнамент ковра.

— Этого больше не повторится.