Читаем Дорога за горизонт полностью

Садыков, сидя у правого фальшборта, хорошо видел внутренность рубки. Кроме Вентцеля, там находился рулевой – атлетически сложенный негр, судя по серьгам и украшениям, из какого-то приморского, берегового племени. Он вёл пароход с самоуверенным, даже надменным видом; но стоило немцу отлучиться хоть на минутку, как чернокожий немедленно пугался, принимался вертеть головой, и калека-пароход тут же начинал рыскать на курсе. Поручик всякий раз подбирался, ожидая удара, толчка от посадки на мель – но ничего, обходилось.

Стоящий на носу негр то и дело опускал в воду шест; река становилась мельче, по мере того, как берега подступали к судовому ходу. Вдруг чернокожий матрос без звука растянулся на палубе; шеста он не бросил, и тот, шлёпая, волочился по воде. Рулевой испуганно вскрикнул и присел, втянув голову в плечи, и теперь поручик видел в окне рубки только его макушку. Садыков обернулся к берегу – и в глазах его зарябило. Воздух наполнился мелькающими чёрными палочками – они летели из кустов и, почти все, бессильно падали в воду. Лишь немногие долетали до парохода – свистели над головами пленников, падали к ногам, тыкались в надстройки. На правом берегу, откуда лился этот дождь, стояла угрожающая тишина. Слышались только тяжёлые шлепки колеса о воду да стук долетевших палочек.

– Стрелы! – завопил поручик. – Прячьтесь за надстройку, стреляют только с правого берега! К левому борту, скорее!

Вентцель с револьвером в руке выскочил из машинного отделения; за ним с винтовкой следовали Жиль и ещё трое белых. Дурак рулевой приплясывал возле штурвала, жуя губами, словно взнузданная лошадь. Пароходик полз футах в десяти от берега – стоит рыскнуть вправо, и…

Вентцель метнулся в правому борту и отшатнулся, увидав в листве, на уровне со своим лицом чужую харю: ослепительные на чёрном белки, зрачки в упор. И вдруг кто-то сорвал пелену, застилавшую зрение: инженер увидал в полумраке, посреди переплетённых ветвей обнажённые чёрные торсы, руки, курчавые головы, налитые лютой злобой глаза – в кустах кишели люди. Ветки раскачивались, трещали, из-под их укрытия то и дело брызгали стрелы. Вентцель отскочил в рубку, едва не упал, споткнувшись о высокий порог, и кинулся закрывать ставень на правом окне.

– Прямо держать! – заорал он на рулевого. Тот ещё больше втянул голову в плечи. Казалось – сейчас бросит штурвал и кинется наутёк.

– Давайте мы поможем, герр Вентцель!

Немец недоумённо обернулся; на пороге рубки стоял Семёнов, и с ним ещё один русский – кряжистый, средних лет, здоровяк.

– Мы все в одной лодке, не так ли? Поверьте, нам тоже не хочется попадать к этим скотам.

– Назад! – резкий окрик. Это Жиль; щека расцарапана, «Веблей» пляшет в руке. – А ну, в трюм, а не то…

– Ш-ш-ших – бац!

Жиль едва успел отпрянуть – в фальшборт вонзилось копьё, метко брошенное из кустов. И сразу, молчавший до этой минуты правый берег огласился адской какофонией. Пароход дёрнулся к отмели – негр-рулевой бросил штурвал и, тоскливо завывая, пополз прочь из рубки, Жиль безумными глазами смотрел на него, медленно поднимая револьвер – и тут второй русский бросился на бельгийца. Жиль отпрянул, увернулся от выставленных рук и надавил на спуск. Голова Кондрат Филимоныча мотнулась назад, выбросив облачко кровавых брызг, но револьверная пуля не могла остановить инерцию могучего тела – сбитый с ног, бывший стюард, в обнимку со своей жертвой полетел через ограждение, в воду. Садыков ахнул и кинулся к борту – ничего, только полоса мути между пароходом и опасно близкими отмелями. Лишённое управления, судёнышко катилось влево, рулевой скулил, скребясь ногтями о планширь – тоже хотел прыгнутьза борт. Семёнов, решительно отодвинув впавшего в ступор немца, шагнул в штурвалу.

– Герр Вентцель, командуйте, не стойте столбом! И прикажите раздать моим людям оружие, пока эти павианы не полезли на палубу!

Вентцель в ужасе заорал: «Вы что, умеете править рулем?» но Олег Иванович схватил его за отворот рубашки и хорошенько встряхнул. Инженер опомнился:

– Держите прямо, герр Семёнофф, и, ради бога, подальше от правого берега!

И выскочил из рубки. Стрела клюнула его в плечо, Вентцель смахнул её рукой, как надоедливую муху, три раза выстрелил из «бульдога» в гущу кустов. В ответ раздался свирепый вой, гуще полетели стрелы – и немец нырнул за надстройку.