Читаем Дорога за горизонт полностью

На шоу, кроме венценосцев присутствовало еще десятка два лразнообразных личностей из свиты монархов. И я не я буду, если завтра же пересказ этой беседы не появится в половине европейских газет, а кое-кто из этих лощеных адъютантиков не заработает на виллу в Швейцарии! Ну или хотя бы на бриллиантовое колье для очередной содержанки. И не может быть, чтобы наш государь об этом не подумал заранее… значит – расчёт? Нет господа мои, политику оставьте себе. А я лучше с радио возиться буду. Или якорь точить. Или макароны продувать. Для нервов, знаете ли, спокойне́е.

Уже на «Корейце», нас с Воленькой порадовали: во время стоянок в иностранных портах нам запрещено сходить на берег, иначе как в сопровождении офицера и двух вооружённых револьверами унтеров.

Не, ну добрые же дяденьки! Могли и в бронированной камере запереть…

VIII

Пароходик отполз мили на две вниз по течению. На берегу угрюмо колыхалось багровое зарево – там умирала Центральная Станция реки Конго. Плотная завеса тумана не могла скрыть пламя, бушевавшее на берегу; на фоне огня мелькали люди, и карабин в руках бельгийца-надсмотрщика дёргался, посылая смерть фигурам цвета эбенового дерева, с миндалевидными щитами и связками копий.

В самый последний момент Вентцель всё же заставил пароход сдвинуться с места. Машина запыхтела, проворачивая единственное решётчатое колёсо на корме и судёнышко отошло от берега, подняв со дна клубы илистой мути. Крокодилы, отдыхющие у берега, расползлись подальше от пыхтящего, шлёпающего плицами чудища.

Пока немец заканчивал ремонт, носильщики под присмотром вооружённых бельгийцев (Жиль, отстранивший начальника станции от дел, не доверял чёрным воякам), грузили на судно всё ценное. И в первую очередь – захваченное имущество русской экспедиции. Пленников переправили на борт заранее, и на счастье, не стали запирать в трюме. Ночь предстояло коротать на полубаке, возле кургузой медной мортирки с клиновым затвором, под охраной двух негров с ружьями. Пароход должен был отойти с утра, чтобы при свете дня преодолеть коварные песчаные косы, полусотней миль ниже по течению.

А ночью племена пошли на штурм.

Всех надёжных солдат и, разумеется, всех белых предусмотрительно переправили на пароход, так что мятежникам противостояли вооружённые чем попало работники плантации да пара десятков негров-стрелков со старыми пистонными ружьями. Их смели сразу – и тут же вспыхнули хижины «концлагеря», а вскоре ревущее пламя взметнулось над шахтными бараками. Огонь в считанные минуты охватил вышку подъёмника; с берега неслись адские вопли, завывания, крики боли и ужаса. Но Жиль, как и перепуганный комендант станции, только наблюдали как погибают в огне люди и брошенное имущество. С пароходика вразнобой застучали винтовки – толпа, бросившаяся, было, к берегу, отхлынула. Хотя, можно было и не стрелять: днища пирог предусмотрительно пробиты, а в воды Конго никто не рискнёт сунуться – крокодильи спины не видны в тумане, но они здесь, мерзкие чешуйчатые твари ждут своего часа.

Центральная станция погибала в огне и крови, а пароходик, деловито попыхивая машиной, направился вниз по течению – будто пассажиров его не касалось то, что творилось на берегу.

Судно успело отойти совсем недалеко. Туман в западной стороне поднимался над водой, открывая вид на реку. Устроившиеся на полубаке пленники увидели на середине течения крошечный островок, поросший ярко-зеленой травой и камышами. Посредине торчало низенькое корявое дерево; когда пароход приблизился, стало заметно, что от холмика вниз по течению, тянется длинная песчаная коса, скорее цепь островков, едва-едва поднимающихся над водой – они виднелись отчётливо, как под кожей спины выделяется позвоночный столб. Пароходик принял правее; протока между отмелью и северным берегом реки сузилась, берега вплотную подступили к судну. Охранники тревожно переглядывались, клацая затворами; возле мортирки завозился матрос.

Слева тянулась длинная мель, а справа высился крутой откос, сплошь поросший кустарником. Над ним башнями возвышались деревья; их ветки низко нависали над водой, будто лесные гиганты протягивали с берега сучья – изломанные болезнью руки. До вечера было еще далеко, но лес казался пасмурным; широкая полоса тени лежала на речной ряби.

На нос, перепрыгивая через ноги пленников, пробедал полуголый негр с полосатым красно-белым шестом. Пароходик замедлил ход и теперь еле полз. Из люка доносились голоса и гул пламени в топках – это котлы питали паром машину, установленную ближе к корме. Над палубой высилась надстройка – два домика из тикового дерева, с дверями и окнами. Между ними висела на столбах лёгкая крыша. Высокая, тонкая, крашеная в чёрный цвет труба, протыкала её, а перед трубой приткнулась дощатая будка, служившая рулевой рубкой. За её стёклами мелькал профиль Вентцеля.