Читаем Дорога за горизонт полностью

Как, господа, вы не слышали о гидразине? Надо уточнить, может его у вас ещё и не синтезировали? Не беда – берем мочевину и окисляем гипохлоритом, он, слава богу, известен с восемнадцатого века – и готово!»

Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. На эксперименты с промышленным синтезом изониазида у доктора Каретникова ушел почти год – зато теперь есть шанс избавить человечество от такого бича, как туберкулёз. А то – ни один чувствительный роман конца девятнадцатого века не обходится без чахоточной героини. Это мы, выходит, что – Ремарку сюжет обломаем[76]?

Ну и ладно, напишет ещё что-нибудь.

По моему скромному мнению, один этот препарат важнее всех остальных наших новинок. На очереди антибиотики, и тут быстрых побед ожидать не приходится. Но – дядя Макар уверяет, что лет через пять пенициллин будут продавать в любой аптеке.

В общем, год промелькнул в трудах и заботах – и так быстро, что мы и охнуть не успели. Выпускные испытания прошли как бы между делом, кадеты нашей роты снова – в последний раз! – разъезжаются на лето по домам. А нас с Николом опять ждёт корабельная практика, только на этот раз посерьёзнее, чем хождение по Транзунскому рейду. И к началу следующего учебного года мы в Петребург не вернёмся.

В Москву отпроситься, что ли, не недельку-другую? Не стоит подвергать терпение юной барышни такому испытанию…

* * *

– Итак, молодые люди, вы, я вижу, уже успели познакомиться с моими гостями?

Мальчики обернулись. К небольшому кружку морских офицеров подошли двое. Одного, барона Корфа, начальника всесильного Д. О. П. а они знали; второго же видели впервые.

– На правах хозяина дома я представлюсь сам. – с лёгким поклоном начал мужчина лет сорока пяти в расшитом золотом придворном мундире. – Модест Модестович Корф, к вашим услугам. Гофмейстер двора его императорского величества и кузен этого секретного – кивок на Корфа – господина.

Офицеры поклонились чётко, по военному; мальчишки беспомощно посмотрели друг на друга, а потом на барона – как вести себя со столь высокопоставленной особой? Корф, поймав растерянные взгляды, добродушно рассмеялся:

– Ну-ну, Модест, ты совсем смутил моих юных друзей. С капитаном первого ранга Овчинниковым вы уже знакомы?

– Да, имели удовольствие. – кивнул Модест Модестович.

– Тогда, позволь представить тебе его сына, Николая Овчинникова. Весьма многообещающий молодой человек: в свои 14 лет имеет медаль «За заслуги», крест и личную благодарность венценосца. А это его друзья, Вольф Игнациус и… – барон сделал несколько театральную паузу. – Иван Семёнов. Тот самый.

Пришла очередь Вани смутиться под пристальным взглядом гофмейстера. Тот рассматривал их внимательно, пожалуй – несколько иронично, но, безусловно доброжелательно. Выждав несколько секунд, Модест Модестович протянул ладонь всем по очереди, начиная с Николкиного отца.

«Начал со старшего по званию? – принялся гадать Иван. – Хотел ведь почитать о здешнем этикете, но – некода, некогда! Учёба, компьютеры, фотографический проект – сон времени не хватает. Не до светских правил, простите уж…»

– Очень… кхм… очень рад знакомству господин… ваше превосхо… Иван запутался, смещался и умолк, покраснев, как рак. Больше всего хотелось сейчас провалиться сквозь землю. Николка, тоже смущённый явлением баронова родственника, с беспокойством косился на товарища. Воленька, стоя позади Ивана, лихорадочно вспоминал, как полагается обращаться к гофмейстеру двора:

«Гофмейстер – это третий классный чин в Табели о Рангах, а значит – «превосходительство». Тьфу, он же кузен барона – то есть, если и сам барон, то – «сиятельство…» или все же «превосходительство»? Но обстановка-то неофициальная, а значит… НЕ ПОМНЮ!!!»

Модест Модестович обвёл взглядом немую сцену, и рассмеялся. Натянутость, неловкость разом исчезли, будто и небыло их вовсе.

«А он очень похож на барона! – отметил Иван. – Только барон носит мушкетёрскую бородку, а Модест Модестович обходится усами. А так – одно лицо… ну, не то, чтобы одно, но сходство несомненное!»

– Знаете что, господа, – отсмеявшись, гофмейстер обратился к офицерам. – не будете возражать, если я похищу этих молодых людей? О них столько говорят, что я хотел бы воспользоваться случаем и свести знакомство поближе.

И, нисколько не сомневаясь в ответе, сделал приглашающий жест.

* * *

В кабинете Модест Модестович предложил гостям устраиваться в креслах, полукругом расставленных перед огромным, в полстены камином. Уютно потрескивали за кованой решёткой дрова; из-за двери доносились приглушённые голоса гостей – приём шёл своим чередом. Ваня повозился, устраиваясь; ему вдруг стало легко и просто. Воленька наоборот, сидел на самом краешке – напряжённый, прямой, будто аршин проглотил. Он не сводил глаз с хозяина кабинета – гофмейстер двора его Императорского Величества отошёл к буфету и принялся там чем-то стеклянно позвякивать.