Читаем Дорога за горизонт полностью

Впрочем, корабль оказался в образцовом порядке – ни капитану, ни команде не пришлось краснеть перед высоким гостем. Ремонт был завершён; зиму предстояло провести в Кронштадте, а с открытием навигации 1888-го года, снова отправиться на Дальний Восток. «Разбойник» – парусно-винтовой клипер, отнесённый к крейсерам 2-го ранга, был построен на Невском судостроительном заводе. Спущенный на воду в 1879-м и включённый в состав флота годом спустя, он дважды успел сбегать на Дальний Восток. Поменяв в 1881-м году котлы, он во второй свой визит на Тихоокеанскую станцию, возил дипломатическую миссию в Гонолулу, нёс крейсерскую службу в китайских водах и ловил американских контрабандистов в Чукотском море. Мне сразу припомнились «Котиколовы» Киплинга – прочитанные в кают-компании, стихи эти имели огромный успех. Старший офицер клипера, лейтенант Небогатов до того расчувствовался, что взял с меня обещание списать слова. Я обещал, но на душе было неспокойно – ведь поэт ещё не написал «Балладу о трёх котиколовах», а русский перевод вообще появится только лет через пятьдесят.

Услыхав фамилию старшего офицера, я вздрогнул. Николка, сразу сообразивший что к чему, чувствительно саданул меня локтем в бок. В конце концов, этот лейтенант ещё не сделал ничего плохого – до того горестного дня, когда он приказал спустить флаг на уцелевших кораблях Второй Тихоокеанской эскадры, будущий адмирал Небогатов служил безупречно. Кто знает, как сложится его жизнь в этой реальности? Может это он будет принимать капитуляцию остатков флота адмирала Того, а то и самого Джеллико[75]? Кто знает, какие пути выберет капризная муза альтернативной истории?

За воспоминаниями последовал импровизированный концерт, данный в честь высокого гостя песенниками клипера – должен признать, эти здоровенные, косая сажень в плечах, парни поют на редкость задушевно! Концерт продолжился в кают-компании. Старший артиллерист «Разбойника» оказался классным пианистом – для него в это не слишком просторное помещение втиснули стейнвеевский кабинетный инструмент.

После очередного пассажа, я, не подумав, отпустил шуточку насчёт «русской пианистки» – Георгий с Воленькой Игнациусом как раз недавно посмотрели «Семнадцать мгновений весны», с моими комментариями, разумеется. Присутствующие заинтересовались; пришлось наскоро объяснять, что такое радио и при чём тут, собственно, «пианистка». Слово за слово – и, в итоге, мы покинули клипер, увозя с собой предварительный прожект по переоборудованию «Разбойника» под испытания первой в России – да и во всём мире! – корабельной станции беспроволочного телеграфа. Которую, между прочим, ещё только предстоит создать…

Впрочем, сомнений это не вызывает – создадим, куда денемся! Стартовав с учебного пособия для классов радиотелеграфистов Балтийского флота, 1907 года издания, «радиопроект» развивается невиданными темпами.

К концу октября в его штате числятся, кроме самого Попова, ещё двенадцать человек. На проект работают три мастерские, и Георгий проводит в лаборатории Попова дни и ночи. Мы с Николкой не отстаём, хотя намм и пришлось снова впрячься в занятия Особых офицерских классов. И очень много времени отнимает работа по переводу грандиозных залежей информации из электронного вида в бумажный. Задача оказалась нетривиальной, на долгие годы – в запасниках Д. О. П. хранятся десятки терабайт важной, не очень важной и наоборот, архиважной информации. Распечатать всё содержимое бесчисленных дивидишек и жёстких дисков – нечего и думать; тонера в картриджах, ресурса принтеров не хватит и на тысячную его долю. Переснимать информацию прямо с экранов – делать с помощью фотоаппарата примитивные скриншоты? Но это оказалось легко только на словах. А на деле – знали бы вы, какую прорву неразрешимых на первый взгляд проблем, пришлось решать, чтобы получить картинку приемлемого качества!

На помощь снова пришли российские самородки. Не устаю удивляться, сколько всего было изобретено и впервые воплощено в России – да так и осталось диковинкой, мудрёной и увы, никому не интересной выдумкой одиночки. А потом – либо украдено, либо заново придумано в других странах, оттуда и разошлось по всему миру. Вот и теперь: откуда мне было знать, что изобретатель фотографической плёнки, с успехом заменяющей неудобные, архаичные стеклянные фотопластинки работает в двух шагах от нас, на Литейном проспекте, в фотографическом ателье Деньера?