— Ну, что ж… Ладно, я все равно собиралась купить новую зубную щетку.

— Нэн, милая! Какое счастье…

— Ш-шш! — шикнула она. — И помни — ни гугу.

— Клянусь.

Не чуя под собой ног, я помчался к Гримсдайку.

— Представляешь, Грим? — с порога завопил я. — Выгорело! Она согласилась! На целый уик-энд любовных утех! По крайней мере — на ночь, поправился я.

— Господи, и ты разбудил меня, чтобы поведать о своих гнусных затеях?

— Мне нужен твой совет. Видишь ли, у меня нет ни малейшего опыта в… таких делах. Куда нам ехать? В Брайтон? И как расписаться в книге для посетителей? Смит или Джонс? А вдруг с нас потребуют свидетельство о браке или ещё что-то в этом роде…

— Знаю я один отельчик… «Шутовской колпак», кажется. Там очень романтично. Можешь попробовать. А теперь — выматывайся отсюда. Я спать хочу.

— «Шутовской колпак»? — переспросил я. — Спасибо, друг! Век не забуду!

— Надеюсь, ты идешь на все это ради того, чтобы избавиться от сестры Плюшкиндт? — спросил он.

— О Господи! — всплеснул руками я. — Совсем из головы вылетело!

— Не нравится мне это, — вздохнул Гримсдайк, роняя голову на подушку. — Совсем не нравится.

В течение последующих нескольких дней мы с Бингхэмом улыбались и шлепали друг друга по спинам как самые закадычные друзья. До сих пор ума не приложу, какую психологическую подоплеку подвел бы под это Гримсдайк на сей раз.

Глава 19

Упрямые стрептококки, осадившие горло сестры Плюшкиндт, упорно отказывались поддаваться всем врачебным попыткам избавиться от них. Она уже вскоре поправилась, но поскольку в Св. Суизине не приветствуют медсестер, заражающих пациентов устойчивыми к пенициллину стрептококками, то собрался консилиум. Главный ухогорлонос посоветовал сестре Плюшкиндт удалить миндалины с аденоидами, прочистить носовые пазухи и выдрать все зубы; инфекционист же, известный не столь радикальными взглядами, предложил посидеть недельку дома. Такое лечение показалось всем предпочтительнее, и на следующий день сестра Плюшкиндт отправилась в Митчем, запасшись целой кипой журналов по домоводству.

— Объявим о нашей помолвке, когда я вернусь, — известила она меня. — Я ещё до сих пор никому ничего не рассказывала… Кроме самых близких подруг, конечно. Заодно и о дате свадьбы всех оповестим, да? И смотри мне — пока меня нет, нигде допоздна не засиживайся.

Пару дней спустя, трепеща от возбуждения, я катил на «Доходяге Хильде» на встречу с сестрой Макферсон.

План мы с ней разработали накануне, за стаканом грога. Я оставил вместо себя своего помощника, спросив у мистера Кэмбриджа разрешения на одну ночь оставить Св. Суизин; Нэн сказала Бингхэму, что должна навестить родителей. Чтобы не рисковать, мы уговорились встретиться возле зоопарка.

Она ждала меня у главного входа с небольшим саквояжем.

— Приветик! — радостно прокричал я, лихо останавливая Хильду и раскручивая леску, которой удерживал дверцу в запертом состоянии. — Извини, что заставил ждать. Чертовское свинство с моей стороны.

И вдруг я перехватил её изумленный взгляд.

— В чем дело? — встревоженно спросил я, оглядывая себя. — С костюмом что-то не в порядке?

— О Господи! — вырвалось у Нэн. — Ты хочешь, чтобы я ехала в этой колымаге?

И только тут я сообразил, что она впервые видит «Доходягу Хильду».

— Это замечательный спортивный автомобиль, — с достоинством произнес я. — Надежный, как лондонский автобус. Подожди только, пока мы тронем с места — сама увидишь.

— Да, прелесть, — с сомнением произнесла Нэн. — Настоящий паровой котел на колесах. А как мне взойти на борт? Ты сбросишь веревочную лестницу?

Я помог ей забраться в машину и усадил в кресло, которое привязал слева от своего сиденья. Самолюбие мое было ущемлено — «Доходягой Хильдой» я искренне гордился, и шутливый тон сестры Макферсон резал мне слух. Тем не менее, не желая портить начало столь многообещающего путешествия, я задорно выкрикнул:

— Держись, я трогаю!

— Вперед, Джеймс! — в тон мне ответила Нэн.

Я был жестоко уязвлен таким щелчком по самолюбию. Полчаса спустя мне вдруг пришло в голову, что я впервые видел сестру Макферсон без её больничной униформы. Более того, я вдруг сообразил, что никогда не смотрел на неё при дневном свете. К сожалению, Нэн относилась к числу тех медсестер, которых накрахмаленная униформа с чепчиком только красит. Вдобавок в поездку она почему-то решила отправиться в странного вида оранжевой штуковине, напомнившей мне шерстяные костюмы, в которых одно время любил расхаживать мистер Бернард Шоу. Да и лицо её за пределами интимного полумрака больничных покоев в значительной мере утратило привлекательность. Небрежно наложенный макияж, неаккуратно зачесанные волосы и даже веснушки, столь очаровывавшие меня ещё вчера, теперь напоминали мне сразу дюжину кожных заболеваний. К тому же было с очевидностью ясно, что сестра Макферсон гораздо старше меня.