— Спокойной ночи! — кивнул я, складывая свой стетоскоп.

Миссис Уилкинс громко рыгнула.

— Я умираю! — заявила она.

— Слышали, что сказала мама? — Уилкинс схватил меня за грудки. Отвезите её в больницу!

— Послушайте, Уилкинс, не хочу вам снова угрожать, но если вы сию секунду не уберете лапы с моего…

— Хорошо, — прошипел он, отпуская меня. — Будь по-вашему. Только знайте — первым делом поутру я отправляюсь в магистрат.

— Да хоть сейчас! — запальчиво выкрикнул я.

— Вы меня ещё вспомните! — пригрозил он мне вслед. — Я на вас найду управу.

Когда я выскочил под дождь, его мамаше уже настолько полегчало, что она нашла в себе силы высунуться в окно и излить на меня поток площадной брани, отнюдь не украшающий умирающую женщину.

Трясясь от негодования, я залез в «Доходягу Хильду», на ходу сочиняя письмо-протест в Британскую медицинскую ассоциацию. Добравшись до дома и все ещё мысленно проговаривая отдельные фразы, я отпер дверь, зажег фонарик и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Прямо передо мной стояла Жасмина в полупрозрачной ночнушке.

— О Господи!

Она захихикала.

— Привет, птенчик. Не бойся — доктора дома нет. Его опять вызвали к викарию.

— Немедленно отправляйтесь в постель!

— Щщазз! Разбежалась. Ты говоришь точь-в-точь, как мой папаша. — Она шагнула ко мне, шаловливо приподнимая подол ночнушки. — Я отправлюсь в постель только вместе с тобой, цыпочка, — прошептала она.

Охваченный ужасом, я выронил фонарик.

— Вы что, с ума сошли? За кого вы меня принимаете? С минуты на минуту он вернется.

— Не вернется, птенчик. Он только что уехал. — Она схватила меня за плечи и тесно прижалась. — Пойдем же! Такая редкостная удача — неужели ты не хочешь поразвлечься? — Руки Жасмины скользнули вниз, а сама она принялась осыпать меня лихорадочными поцелуями, возбужденно пыхтя, словно боксер, молотящий грушу.

С величайшим трудом высвободившись, я прохрипел:

— Отпустите же меня! Оставьте меня в покое! У меня и без вас неприятностей по горло! — Жасмина кошкой прыгнула на меня. — Послушайте, завопил я, — если вы сейчас повернетесь и отправитесь к себе в спальню, я… дам вам нембутал!

Жасмина замерла, а её взор затуманился. Перед ней стоял мучительный выбор — журавль Ричард Гордон в небе, или синица нембутал в руках?

— А вы не обманете? — наконец спросила она.

— Нет, — твердо пообещал я, утирая пот, градом катившийся со лба. — Но только в том случае, если вы сию же секунду ляжете в постель. В свою, разумеется. Тогда нас хотя бы не зарежут вместе в ванне.

Жасмина закусила губку. Я понял, что она решилась.

— Хорошо, — кивнула она. — Договорились.

— Тогда поднимайтесь к себе! — приказал я. — Я сам принесу его вам.

Жасмина, прыгая, как кенгуру, устремилась к лестнице, а я открыл шкафчик с лекарствами и, все ещё охваченный нервной дрожью, посветил фонариком внутрь. Глазам моим представились сотни и тысячи всевозможных пузырьков, склянок и флакончиков. Разыскав среди них нембутал, я поспешно сграбастал заветный флакончик, запер аптечку и поспешил к лестнице.

На площадке второго этажа я приостановился. Жасмина была у себя в спальне. Дверь была прикрыта. Мог ли я нарушить свое слово? Что если я прокрадусь к себе наверх и забаррикадирую дверь? Жасмина попробует вломиться, но на это уйдет время, и доктор Хоккет успеет вернуться…

Поток моих размышлений прервало шлепанье босых ног по полу. В следующее мгновение дверь распахнулась, и передо мной предстала Жасмина. В костюме Евы. Я имею в виду нашу праматерь, а не дебелую девочку-подростка с «чудными шишечками».

Я поспешно толкнул дверь и подналег на нее.

— Что за дела? — грозным голосом процедила Жасмина.

— Не выходите! — крикнул я.

— Ах, так!

Она изо всех сил толкала дверь изнутри, а я подналег всем телом снаружи, отчаянно пытаясь удержать её. Мне мешала бутылочка нембутала. В пылу борьбы я не услышал, как хлопнула входная дверь, и в следующий миг, когда в лицо мне брызнул луч фонарика, ошалело зажмурился. Краешком глаза я успел заметить, что Жасмина вырвалась на свободу.

— О Господи! — выдавил я, в мгновение ока осознав, что подумает Хоккет. — Все в порядке, — сбивчиво залопотал я. — Просто у вашей жены бессонница, вот я и решил ей помочь. Видите?

Я храбро помахал склянкой, и вдруг едва не лишился чувств. Оказалось, что впопыхах я схватил не тот флакончик, и теперь сжимал в руке вовсе не заветную склянку с нембуталом, а — бутылочку с этикеткой «Женщине для зачатия — знаменитый бальзам доктора Фаррера».

Глава 8

— Как, вы уже вернулись, доктор? — спросил меня мистер Пайкрафт.

— Да, — угрюмо кивнул я. — Мы с доктором Хоккетом разошлись во мнениях по поводу диагноза у одного больного.