Читаем Дочери служанки полностью

Однако Леопольдо не удалось рассказать матери о том, что между ними произошло, поскольку дон Густаво все устроил так, что накануне торжества он и Хайме увиделись за стенами замка, пока женщины занимались последними приготовлениями.

Он пригласил сына прогуляться по пустынному в эти вечерние часы пляжу. Тот не смог отказаться. Ему было немного странно слышать уже почти забытый голос этого человека, в котором он никак не мог признать своего отца.

В общем, дон Густаво вошел в привычную роль, желая вернуть себе авторитет в семье. Он вернулся с Кубы, чтобы помешать случиться браку между братом и сестрой, и будет пытаться это сделать до последней минуты. На донью Инес ему повлиять не удалось, все усилия пропали даром, но в запасе у него еще оставался сын.

– Хайме, – начал он, – я хочу, чтобы ты знал мое мнение о твоем браке с дочерью служанки…

Хайме передернуло от этих слов, если он что и делал в эти последние месяцы в Компостеле, так это изо всех сил старался забыть о происхождении Клары.

– Не называй ее так… – отважился он сказать.

– Разве она что-то большее, чем дочь служанки?

– Она давно живет в замке.

– И? – надменно спросил отец.

– Мама всегда относилась к ней, как к члену семьи.

Дон Густаво рассердился.

– Это ничего не меняет, Хайме! Я бы хотел, чтобы ты отменил решение, которое твоя мать приняла, не посоветовавшись ни с кем.

– Я этого не сделаю, – твердо ответил тот.

– Как ты отвечаешь своему отцу! – воскликнул дон Густаво, чувствуя, что теряет самообладание.

– Отвечаю, что я этого не сделаю.

– Ты подумал о последствиях этого?..

Дон Густаво осекся.

– Последствиях чего? Объясни. Клара – замечательная девушка, любящая и прекрасная.

Сказать по правде, Хайме и сам был не уверен в собственных словах. Более того, у него были сомнения, и он высказывал их донье Инес, но со своей стороны старался делать все возможное, чтобы обстоятельства Клары не стали определяющими. В конечном итоге окончательное решение принимала мать.

– Я…

– И что… я…? – выкрикнул дон Густаво.

– Не надо со мной так говорить, отец, – раздраженно сказал молодой человек. – Эту семью создала наша мама, и ей лучше известно, почему Клара будет хорошей женой и наилучшей матерью для моих детей. Детей, которых я, уж конечно, никогда не брошу.

Дон Густаво задрожал, тоска и тревога охватили его, и у него снова начался неукротимый кашель.

– Вернемся в дом, – сказал он.

Он не был готов услышать эти слова от сына. Это не был упрек напрямую, но в них было страдание, которое накопилось в нем за долгие годы.

Дон Густаво снова струсил, оказавшись перед своей дилеммой, он был не способен рассказать ту единственную правду, которая могла помешать браку между братом и сестрой: у них был общий отец и этим отцом был он.

Итак, бракосочетание состоялось 26 июля 1924 года в полдень в часовне замка Святого Духа.

В указанный день с самого утра донья Инес с помощью служанок помогала невесте привести себя в надлежащий вид. Они причесали ее, опрыскали духами, обработали кожу скрабом из конского волоса и смазали кремом из оливкового масла и лепестков розы. Когда они закончили, она выглядела совсем другой. Она надела белье с кружевом на груди и, наконец, подвенечное платье, которое должна была надеть Каталина.

И тут донья Инес снова почувствовала раскаяние от того, что не написала Каталине о свадьбе ее брата.

Ведь она так этого и не сделала.

И ей снова стало горько, что она не присутствовала на ее свадьбе.

Не одевала ее.

Не поцеловала в щеку.

Не пожелала ей: «Счастливого замужества, дочка».

Она приложила руку к груди, словно хотела удержать бьющееся сердце.

Клара едва не расплакалась, увидев себя с головы до ног одетой в белое, благоухавшую великолепными духами и с такой нежной кожей. Она сдержалась, чтобы не испортить макияж: тушь на ресницах и пудру на щеках. Она подошла к сеньоре и шепотом поблагодарила за все, что та для нее сделала, неизвестно почему.

– Вы решили, что я буду одной из вас, – прошептала она. – Я отплачу вам за это, сохранив честь и состояние.

Донья Инес слегка махнула рукой, словно хотела сказать что-то вроде «не говори глупостей», она тоже едва сдерживала слезы, но когда Клара входила в часовню под руку с Фермином, которого выбрала в посаженные отцы, то больше не могла сдерживаться и разрыдалась; она плакала, не переставая, до тех пор, пока не выпила праздничного шампанского. Клара была хороша как никогда, в длинном платье и в маленькой шапочке с кружевной фатой длиной в несколько метров, под которую были убраны волосы.

Увидев проявления таких бурных эмоций, дон Кастор произнес «да будет мир» до, а не после того, как упомянул «Отца, Сына и Святого Духа».