Читаем Дочери служанки полностью

Она составила список гостей. Она сомневалась, послать ли приглашение Каталине, но потом решила этого не делать из опасения получить очередную дерзость, которая ее расстроит. Она также исключила супружеские пары, которых в упор не видела с того самого ужина в 1920 году, когда всех их выгнала. Она оставила с десяток пар, аптекаршу, которая всегда к ней очень хорошо относилась, алькальда, врача и дона Кастора, которому было отведено главное место на свадебном ужине в садах усадьбы Святого Духа. Клара спросила, может ли она пригласить служащих фабрики и трех работниц, с которыми подружилась, и донья Инес согласилась, но тут же передумала, сказав, что три – это мало, и раз нельзя пригласить всех, лучше не приглашать никого.

– Нет худа без добра, – сказала ей сеньора.

Клара не знала этого выражения и запомнила его.

Отношения между доном Густаво и Кларой были ни хорошие, ни плохие, ни близкие, ни отстраненные; они спокойно сосуществовали под одной крышей при взаимном уважении, но не более того. Сеньор Вальдес чувствовал себя простофилей в обществе этих двух женщин. Порой отец и дочь смотрели друг на друга с недоверием, поскольку она не забыла, что он не ответил на ее вопрос, заданный в письме, посланном в Гавану. А так как она была упряма и настойчива, как ее мать, донья Инес, настал день, когда она решила вырвать шип из своего сердца, чтобы прийти к свадьбе чистой от всяких недобрых помыслов.

Была, должно быть, середина июня, когда Клара набралась храбрости и попросила дона Густаво уделить ей несколько минут.

– Это ненадолго, сеньор Вальдес.

– Я занят, Клара, – ответил тот, не поднимая глаз от газеты.

– Всего на одну минуту.

Дон Густаво оторвался от страницы и посмотрел на нее поверх круглых очков для чтения.

– Присаживайся.

Он сидел в нише, которая находилась прямо под портретом дона Херонимо. Он указал ей рукой на место рядом с собой.

– В этом нет необходимости, благодарю вас, – сказала Клара. – Видите ли, мне не дает покоя одна мучительная загадка, от которой я не могу избавиться уже несколько лет.

– Это не связано со свадьбой?

– Абсолютно не связано. Я бы хотела знать, почему вы так и не ответили на мое письмо.

– О каком письме ты говоришь? – он прикинулся удивленным, хотя прекрасно знал о каком.

– Которое я послала на Кубу, на тот адрес, на который вам писал Фермин.

– Я его не получал.

– Если хотите, я помню его наизусть.

– Не стоит.

– Вам не интересно, о чем я написала?

– Столько воды утекло, Клара.

– Ответьте мне только на один вопрос, – настаивала она. – Почему вы писали моей матери в сентябре 1899 года, за несколько месяцев до моего рождения?

– Не представляю, о чем ты.

– Вы мне не скажете?

В этот момент в гостиную вошла донья Инес с подносом сладостей и яблочным отваром, который дон Густаво обычно выпивал в этот предвечерний час.

– Я уже ухожу, донья Инес.

– Тебе не обязательно уходить.

Вошла Лимита, чтобы помочь сеньоре с угощением.

– Ай, сеньора, что же вы мне не сказали?

– Ничего страшного, Лимита. Можешь идти.

Служанка вышла из гостиной, и они остались одни.

– О чем вы говорили? – спросила сеньора удивленно, увидев их вдвоем.

Клара была почти готова обо всем рассказать, но передумала и сменила тему разговора.

– Я объясняла дону Густаво, что «Светоч» переживает трудные времена. Португалия превратилась во врага Галисии. Сардина идет к их берегам. И на юг, к Уэльве.

– Не надо забегать вперед, – ответила сеньора. – Просто еще не время.

– Мы должны начать охоту на китов, – добавила Клара решительно. – Их кровь привлечет сардину.

Она набросила на плечи легкий шарф и наконец умолкла, чтобы не дать своему гневу выплеснуться наружу. Дон Густаво, положив очки на поднос, смотрел на нее несколько секунд, которые показались ей вечностью.

– Да, об этом мы и говорили.

И тут Клара почувствовала его силу как хозяина – того, кто угрожал ее матери в письме, которое она никогда не забудет, – и как сеньора, о ком она слышала много лет, – того, кто глубоко ранил донью Инес, хотя та очень редко показывала свою боль.

И она испугалась.

Она осознала дерзость своих поступков, и ей стало стыдно. Она была так близко от правды, что и представить себе не могла, но перед этим могущественным человеком почувствовала всю скромность своего происхождения и подумала, что ей эту ситуацию не изменить. Она всегда будет дочерью служанки, вынужденной помалкивать и подчиняться. Так что к вопросу о китах они вернулись уже во времена испанской войны 1936 года и второй великой войны в Европе.

Хайме появился в замке Святого Духа за два дня до свадьбы, как раз для того, чтобы хватило времени подстричь волосы, привести в порядок ногти и чтобы портниха в Виго закончила его костюм. А чтобы избежать разговоров отца и сына на повышенных тонах, донья Инес поставила на страже Леопольдо. Он должен был предупредить ее, если они слишком далеко зайдут в какой-нибудь дискуссии.