Читаем Дочь часовых дел мастера полностью

То, что сотворила из этой незамысловатой пищи кухарка, иначе как чудом назвать было нельзя. Колбасные обрезки на пару никогда не входили в число любимых блюд Джульетты, но этот рулет, политый густым – не-спрашивайте-из-чего – соусом, просто таял во рту. Что еще приятнее, дети вели себя за столом лучше некуда: на все вопросы отвечали вежливо, хотя, может быть, слишком уж подробно – но это смотря на чей вкус, – и даже сами задавали вопросы, и совсем не глупые. Тип, правда, умудрился влезть пальцами во все лужицы свечного воска по очереди, а потом наследил на скатерти, оставив отпечатки, которые, застыв, превратились в подобие маленьких окаменелостей, но зато никто не забыл сказать после еды спасибо, никто не промокал скатертью нос, а когда Беа вежливо спросила, нельзя ли им снова вернуться в холл, где они продолжат играть в карты, Джульетта счастливо сказала «да».

– Вашим детям нравится в Берчвуд-Мэнор? – спросила Ада, пока горничная миссис Хэммет все с той же озабоченной миной разливала кофе и чай. – Для них ведь здесь все в новинку после Лондона?

– К счастью, перемена места, похоже, пошла им на пользу.

– А как же, в деревне детям всегда есть чем себя занять, – сказала миссис Хэммет. – Хотела бы я посмотреть на ребенка, которому не понравилось бы в наших местах.

Ада рассмеялась:

– Жаль, что вы не видели меня в детстве.

– И что, вам тут не понравилось?

– Потом-то, конечно, понравилось. Но сначала нет. Я родилась в Индии и была там счастлива до тех пор, пока в один прекрасный день меня не посадили на корабль и не увезли сюда, в школу. Я заранее настроилась на то, что не полюблю здешние места, и не полюбила: все здесь казалось мне слишком воспитанным и пресным. Непривычным, мягко говоря.

– Как долго вы пробыли в этой школе?

– Чуть больше двух лет. Ее закрыли, когда мне исполнилось десять, и тогда меня отправили в большую школу почти в самом Оксфорде.

– Ужасный был случай, – сказала миссис Хэммет. – Одна девочка утонула во время летнего пикника. Школа потом недолго протянула. – И она, нахмурившись, поглядела на Аду. – А ведь вы, доктор Лавгроув, наверное, были там, когда это случилось.

– Да, была, – подтвердила Ада, которая сняла очки и протирала теперь линзы.

– Вы знали ту девочку?

– Не слишком хорошо. Она была старше.

Женщины продолжали разговор, но Джульетта задумалась о Типе. Он ведь говорил о девочке, которая утонула в реке, и теперь она гадала, мог ли он услышать об этом здесь, в деревне. Нет, вряд ли, он ведь говорил ей о девочке еще утром их первого дня в Берчвуде – у него просто не было времени пообщаться с кем-нибудь из деревенских. Может, конечно, ему шепнул что-нибудь тот нервный молодой человек из АИИ. Да, теперь Джульетта вспомнила: вид у него был вполне себе на уме.

Но может ведь статься, что Тип просто высказал свои самые потаенные страхи. Разве она сама не твердила ему – больше, чем другим, – чтобы он был осторожнее? Алан сейчас сказал бы: «Вот, говорил я тебе, будешь над ними трястись, вырастут никчемными трусишками». А может, Тип просто угадал: люди ведь тонут в реках; можно побиться об заклад, что на каждом квадратном метре Темзы за всю ее историю кто-нибудь да утонул, и наверняка не проиграешь. А она просто находит себе лишний повод для беспокойства, как всегда, когда дело касается Типа.

– Миссис Райт?

Джульетта моргнула:

– Извините меня, миссис Хэммет. Я тут замечталась.

– Надеюсь, у вас все в порядке? Хотите еще кофе?

Джульетта с улыбкой пододвинула к ней свою чашку и, как это часто бывает с людьми, которые в одиночку сражаются с тревогой, словно с превосходящими силами противника, вдруг обнаружила, что уже рассказывает о своих переживаниях этим двум женщинам.

– Бедный мышонок, – сказала миссис Хэммет. – И неудивительно, после всего, что на него свалилось. Но ничего, он справится, вот увидите, не хуже других будет. Не успеете оглянуться, как пройдут недели, и окажется, что он и думать забыл о своей «подружке».

– Наверное, вы правы, – сказала Джульетта. – У меня самой никогда не было выдуманных друзей. Вот почему мне кажется странным, что можно вот так, ни с того ни с сего, взять и придумать человека.

– А эта придуманная подружка что, подбивает его на шалости?

– Нет, слава богу, нет, миссис Хэммет. Я бы даже сказала, что она, наоборот, хорошо на него влияет.

– Святые небеса! – всплеснула руками хозяйка. – Может, она и сейчас здесь? У меня еще никогда не было воображаемого гостя.

– К счастью, нет. Осталась дома.

– И на том спасибо. Как думаете, это хороший признак, если она нужна ему не всегда, а только время от времени?

– Может быть. Хотя он рассказывал мне, что приглашал ее пойти с нами. И кажется, она ответила, что не может ходить так далеко.

– Может, она инвалид? Как любопытно! А больше он ничего об этой девочке не рассказывал?

– Вообще-то, она совсем не девочка. Она леди. Не знаю, правда, что можно сказать обо мне как о матери, если мой ребенок взял себе в подружки взрослую женщину, которую сам и придумал.

– Может быть, она – ваше второе «я», – предположила миссис Хэммет.