Читаем Добрые всходы полностью

Урок английского языка приближался к концу. Тишина на какие-то секунды совсем замерла от резко прозвучавшего звонка и рассыпалась топотом детских ног, грохотом парт, возгласами и смехом нетерпеливых ребятишек. Елена Михайловна медленно закрыла журнал и, как обычно, перед уходом на перемену еще раз окинула взглядом свой пятый «б»: все ли в порядке? Петя Лебедев открывал форточку, Галя Еремеева надраивала доску влажной тряпкой, Лазик отправлял всех в коридор. Однако каждый считал своим долгом остановиться хоть на секунду около классной руководительницы.

— Елена Михайловна, а я тетрадку забыла. Можно завтра сдать?

— Елена Михайловна, а вы меня спросите? Я хочу тройку исправить!

— Ой, Елена Михайловна, а чего Терехин толкается!

— Можно я с Григорьевой сяду? Ведь мы с ней всю жизнь дружим!

Отвечая одновременно на десятки вопросов, поправляя чей-то воротничок, принимая чью-то забытую в классе тетрадку, Елена Михайловна мысленно уже готовилась к следующему уроку. Только учитель может делать столько дел сразу!

Возле учительской Елену Михайловну остановила полная красивая женщина с огромными серьгами в ушах, одетая несколько кричаще.

— Извините… Вы пятый «б» учите? Вот я мальчика привела. Директор к вам направил. Игорек, поди сюда!

Только тут Елена Михайловна заметила рослого конопатого парня в школьном кителе, с безразличным видом подпиравшего стенку. Видимо, это и был Игорек, так как в ответ на слова матери он вздохнул и медленно направился к ней.

— Сколько же ему лет? — удивилась Елена Михайловна.

— Пятнадцатый… Он болел много. Менингитом. Потом на второй год оставался. В вечернюю не берут: он ведь не работает. Нервный такой — ужас! Любит, чтобы все только по его было, если что не так — сразу распсихуется. Вот и потрафляю. Он ведь один у меня… — Женщина вытерла глаза платочком. — Только и живу для него, ничего не заставляю делать, лишь бы учился.

Между тем Игорек, словно речь шла не о нем, лениво разглядывал издали стенд с кубками — спортивными призами школы.

— А врачи разрешают ему учиться? — осторожно поинтересовалась Елена Михайловна.

— Да, конечно, он уже совсем здоров. Только нервы… А так он все может: на лыжах катается, в футбол играет, выпиливает немного, рисует. Вы уж, пожалуйста… Отойди, Игорек.

Женщина снова вытерла глаза и зашептала:

— Я вас очень прошу — помягче с ним… Он любит, когда по-хорошему. А во второй школе так нечутко подошли, за какую-то драку исключили… Вы уж ему не поминайте, словно не знаете.

Елена Михайловна подавила в себе это тревожно-неприязненное чувство и обратилась к новичку:

— Ну что ж, Игорь, пойдем. Как твоя фамилия?

— Петухов, — ответил он сиплым басом.

…Освоился Игорек очень быстро. Уже через неделю примчался испуганный Вазиков:

— Елена Михайловна, Петухов Зину обидел! Она плачет!

Это было ЧП в классе. Маленькая, болезненная Зина Хоменко пролежала всю учебную четверть в больнице и только недавно пришла после операции. Все ребята очень бережно относились к Зине и с необычайной для их возраста заботливостью старались не задеть, не толкнуть девочку, помочь, оказать услугу. Игорь, конечно, все это видел и знал.

Елена Михайловна почти вбежала в класс. За партой в дальнем углу, сжавшись в комочек, тихо плакала Зина. Петухов стоял у доски, держа руки в карманах, и с независимым видом возражал ребятам, наседавшим на него со всех сторон:

— А чего она лезет? Подумаешь, санитар! Руки ей показывай! Ну да еще! Как же! Очень надо!

Вертя головой во все стороны, он отбивал, как мячи, сыпавшиеся на него обвинения.

Увидев учительницу, все смолкли. Елена Михайловна быстро подошла к Зине, обняла, ощутив под рукой сквозь шерстяное платье дрожащие, худенькие плечи.

— Зиночка, тебе больно? Что произошло? Может, к врачу пойдешь?

— Да нет… уже прошло, — смущенно ответила Зина, сжимая в комочек мокрый платок, — это я так…

— Это Петухов! Петухов ее! — со всех сторон закричали ребята.

Успокоив Зину, учительница обратилась к Игорю:

— Пойдем со мной!

«Только бы не сорваться, — подумала она. — Очень трудный парень. Одним-единственным словом можно все погубить… Не поддаться настроению, сдержать себя…»

Очевидно, разговор шел как положено: Петухов молча и угрюмо смотрел в пол, изредка вздыхая, а Елена Михайловна сначала мягко стыдила провинившегося подростка, говорила ему о тяжелой болезни Зины, потом, как это рекомендует педагогическая литература, решила начать лечить его интересными делами. Зная о способностях Игоря, учительница предложила ему оформлять стенгазету, пытаясь его увлечь, описывала это занятие самыми яркими красками. Ответ был быстрым, исчерпывающим и категоричным:

— Не…

«Краткость — сестра таланта», — усмехнулась про себя Елена Михайловна.

— Тогда, может быть, организуешь в классе спортивную секцию? Ты ведь хороший лыжник!

Теперь она была уверена в согласии, но Игорь снова отказался — на этот раз более многословно:

— Ну да еще…

— Но почему же?

— Нервы у меня… Распсиховаться могу.

— Тогда, может, возьмешься следить за порядком, отправлять всех в коридор на перемене, помогать старосте?

— Ну, ладно, — снизошел, наконец, Петухов.