Читаем Добрая фея полностью

Очень тяжело и грустно. Костя так привязался к этой милой девчонке, временами смешной, а временами пугающей. Может, она ушла потому, что он стал уделять ей меньше внимания? Может, она просто соскучилась? Постоянные звонки, деловые разговоры, документы… Львиную долю хлопот взял на себя Олег Дмитриевич, но Косте тоже доставалось неслабо, все чаще он возвращался домой поздним вечером, и все чаще он, ложась в постель, отворачивался к стенке и мгновенно засыпал, не пытаясь приласкать любимую. Она никогда не упрекала его ни в чем, она все понимала, ей не нужно было выяснять отношения, она читала его мысли. Она терпела столько, сколько смогла вытерпеть, а потом ушла, потому что их отношения полностью исчерпали себя. Она не стала ничего говорить, а просто ушла, в последний раз она исполнила желание любимого, обеспечила нормальный пуск биореактора и ушла. Миссия феи выполнена, Иван-дурак постепенно, но неуклонно превращается в Ивана-царевича, процесс пошел, его уже не остановить. Даже если со всех сторон начнут сыпаться мелкие неприятности, это ничего принципиально не изменит, лекарство от рака в любом случае станет достоянием человечества, а К.Н. Бирюлев займет достойное место в ряду великих ученых. Место, которое по праву предназначено доброй фее по имени Инна. Интересно, кстати, Эйнштейну формулы тоже фея подсказывала?

– Константин, пойдемте, – сказал Федя.

Через минуту Костя сидел в студии под ярким светом софитов. Было жарко и душно. Та же самая пышнотелая блондинка промокнула Костино лицо салфеткой, смахнула остатки пудры с лысины ведущего и вышла из круга света. Из полумрака кто-то крикнул:

– Мотор!

Ведущий сделал умное, понимающее и проникновенное лицо и начал говорить:

– Сегодня у нас в гостях Константин Николаевич Бирюлев, молодой российский врач-биолог, под его руководством недавно было сделано открытие, которое я не побоюсь назвать эпохальным. Константин Николаевич, расскажите, пожалуйста, что именно вы изобрели.

Костя откашлялся и начал говорить:

– Если говорить простым языком, мы изобрели эффективное лекарство от рака и других злокачественных опухолей. Мы назвали его ТДМ, от латинских слов тумор демалигнизатор. Это можно примерно перевести как «раззлокачествеватель опухолей».

В полумраке кто-то рассмеялся.

– Что ты ржешь?! – возмутился чей-то голос.

– Дык вырезать придется, – ответил другой голос.

– Ничего не придется! – возразил первый голос. – Все нормально, поехали дальше. Продолжайте, Константин Николаевич.

Костя продолжил:

– Химически ТДМ – это пептид, в норме он вырабатывается в эмбрионах млекопитающих по окончании внедрения в стенку матки. Согласно эпигенетической теории новообразований, этот белок…

– А этот белок, он генно-модифицированный? – спросил ведущий.

Костя растерянно пожал плечами.

– Да нет, в общем-то, – сказал он. – И вообще, как белок может быть генно-модифицированным? Организм – я еще понимаю, а белок…

– Боря, не надо самодеятельности, – сказал голос из темноты, очевидно, этот голос принадлежал режиссеру. – Продолжай по плану, не отклоняйся.

– А что он отклоняется? – возмутился ведущий. – Константин, не надо научных подробностей, все равно быдло ничего не поймет.

– Не выходи из образа, сука, – посоветовал режиссер. – Константин, не вертите головой, глаза покраснеют от перепадов освещения. Начинайте со слов: «препарат вводится внутривенно или внутримышечно».

– Препарат вводится внутривенно или внутримышечно, – послушно произнес Костя. – Для курса лечения достаточно одного укола. Передозировка ТДМ неопасна, опасна только индивидуальная непереносимость, но она встречается редко, пока отмечено только три случая. Сейчас мы применяем ТДМ только для безусловно безнадежных больных, в предтерминальной стадии, когда больному осталось жить несколько недель.

– И вы этих больных вылечиваете? – спросил Боря с неплохо разыгранным удивлением.

– Пока еще рано об этом говорить, – ответил Костя. – Ну, скорее да, чем нет. Опухоль превращается в здоровые ткани, больной чувствует себя здоровым, его переводят в наркологическое отделение, снимают зависимость от обезболивающих, и он возвращается к нормальной жизни. Наблюдение у онколога продолжается, мы не можем исключать вероятность рецидива, возможно, это не полное выздоровление, а просто длительная ремиссия, возможно, через год или два инъекцию придется повторить…

– Это невероятно! – воскликнул Боря. – Это же открытие, достойное Нобелевской премии! Скажите, Константин Николаевич, этот ваш ТДМ уже продается в аптеках?

– Нет, – ответил Костя. – В аптеках оно продаваться никогда не будет, мы планируем только поставки в онкологические отделения больниц, но не более того. Самолечение в данном случае недопустимо.

– А сколько стоит доза ТДМ? – спросил Боря. – Лекарства, применяемые в онкологии, очень дорогие…