Читаем Добрая фея полностью

– Разберитесь, – сказал Костя. – И чтобы больше такого не было. Я вообще не понимаю, почему до сих пор утечка не началась.

– А запуск когда планируется? – спросил Роман Васильевич. – Ну, чтобы устранить вовремя, надо знать…

– Система уже работает, – жестко сказал Костя. – Устранить надо вчера, а еще лучше – позавчера. У вас есть машина времени?

Роман Васильевич отвел взгляд и ничего не ответил.

– Устранить немедленно, – резюмировал Костя. – И не останавливать аппарат ни в коем случае. Приступайте.

Закончив эту короткую речь, Костя отошел в сторону и вытащил мобильник. Роман Васильевич встрепенулся и жалобно спросил:

– Константин Николаевич, может не надо? Олег Дмитриевич…

– Шкуру с вас спустит, – продолжил Костя его мысль. – И правильно сделает, давно пора. Может, приучитесь нормально работать.

Он был очень зол. Разгильдяйство неистребимо. В стыковочном узле кто-то забыл грязную тряпку, и космический корабль не смог совершить стыковку. В законе о банковском аудите, единогласно принятом парламентом, написано: «за нарушение такой-то статьи на аудитора может быть наложено». Наложено и точка, без дальнейших пояснений. А промышленное производство лекарства от рака чуть было не перенеслось на две недели из-за трещины в трубопроводе, которую должны были обнаружить уже три раза, что подтверждено актами проверок с подписями и печатями, причем на двух актах из трех красуется подпись Романа Васильевича. Если бы не Инна, закваска сейчас не бродила бы в биореакторе, а растекалась по бетонному полу грязной лужицей. Хорошо, что Инна попросила взять ее с собой.

Кстати, а почему она попросила взять ее с собой? Значит, она действительно умеет предвидеть будущее? Раньше она никогда не вмешивалась в Костину работу, а теперь, когда потребовалось чудо – сразу же якобы случайно оказалась на месте. Нет, это не случайность.

Телефон в Костиной руке завибрировал, Костя вздрогнул от неожиданности и чуть не уронил его. Посмотрел на высветившийся номер, принял звонок и поднес трубку к уху.

– Добрый день, Олег Дмитриевич, – сказал он. – Как раз собирался вам позвонить, на Романа Васильевича хочу пожаловаться. В трубопроводе Б10 большая трещина образовалась, странно, что закваска не вытекла. Оборудование трижды проверяли, акты составляли, а здоровенную трещину не заметили. Думаю, надо делать выводы.

– Сделаем, – сказал Олег Дмитриевич

Его голос звучал рассеянно, как будто он думал совсем о другом. Может, алкоголь еще не выветрился?

– Это серьезный вопрос, – сказал Костя. – Придется ремонтировать биореактор на ходу, я уже успел загрузить закваску до того, как заметил трещину. Если сейчас остановить процесс, две недели уйдут коту под хвост. Я не знаю, как Роман Васильевич с этим справится.

– Разберемся, – сказал Олег Дмитриевич. – Две недели – это терпимо, не бери в голову. Это все ерунда. Я с Минздравом только что договорился.

– Поздравляю! – сказал Костя. – Когда начнем официальные испытания?

– Как только, так сразу, – ответил Олег Дмитриевич. – Надо еще кое-какие бумажки утрясти, как утрясем, так начнем. Тут вот еще что, надо начинать рекламу делать. Я с телевизионщиками договорился, программа «Здоровье нации», Первый канал. Съемка сюжета завтра, начало в три часа дня. Где телецентр, знаешь?

– Около телебашни? – предположил Костя.

– Не совсем. Пробей по Интернету адрес, там по карте все понятно, а без карты трудно объяснить.

– А что будет в сюжете? – спросил Костя.

– Обычное интервью, – ответил Олег Дмитриевич. – Говори всю правду, не бойся, если скажешь лишнее – при монтаже вырежут. И оденься поприличнее, костюм там, галстук

– Хорошо, – сказал Костя. – Но вы все-таки с Романом Васильевичем поговорите. Непорядок же.

– Поговорю, – пообещал Олег Дмитриевич. – Ладно, давай, удачи.

Костя убрал телефон в карман и сказал, обращаясь к Роману Васильевичу, который обматывал злосчастную трубу скотчем:

– Я на вас надеюсь.

Затем повернулся к Инне и сказал:

– Пойдем.

Когда они проходили мимо охранника, у Романа Васильевича зазвонил телефон. Роман Васильевич неосторожно включил громкую связь, и своды помещения огласил отборный мат в исполнении Олега Дмитриевича. В его речи прозвучали только три цензурных слова, все на букву С: «совсем», «сгною» и «сука».

Они прошли темным коридором, пересекли отремонтированный оазис и вышли во двор. В этот момент у Кости снова зазвонил телефон, высветившийся номер был незнакомым.

– Алло! – сказал Костя.

– Костя? – спросил телефон смутно знакомым голосом. – Это Саша Гриднев, мы с Ольгой… ну, ты понял. Она тебе говорила, где я работаю?

– Да, – сказал Костя.

– Отлично, – констатировал Гриднев. – Костя, сейчас я задам вопрос, ответь на него быстро и честно, это очень важно. Так вот, вопрос: какое свойство у Инны?

Косте показалось, что его сильно ударили по голове.

– Вы все знаете? – спросил он после долгой паузы. – Что с ней теперь будет?

– Да, мы все знаем, – подтвердил полковник. – Что с ней будет – это зависит от ответа на вопрос.