Читаем Дневник. Том 2 полностью

Этот суд должен состояться. В веках должно стать известно, какой кровожадный, подлый и трусливый изверг царствовал в России 29 лет и глумился над народом, истребил деревню, истреблял интеллигенцию. И страна благодаря этому голодает до сих пор. Все лучшие силы на русской земле были уничтожены, загублены. А убийства?

Я не могу вспоминать о Сталине. Передо мной вырастает из земли какое-то странное чудовище, вроде Вия[920], не похожее на человека.

И как страна это вытерпела, осилила такую небывалую войну и растет и строится.

Не страна, а народ.

31 мая. Была сейчас с Марией Константиновной в Театральном музее для прослушивания пластинок Шаляпина.

Кроме сцены безумного Мельника с Князем на берегу Днепра[921], все пластинки плохие. Мельник великолепен. Девушка, сотрудник музея, рассказала вкратце биографию Шаляпина, а закончила тем, что всегда говорится: бедный Шаляпин был опутан контрактами, белогвардейцами и не смог приехать на родину, куда так стремился.

27-го смотрела спектакль «Рождены в Ленинграде» Ольги Берггольц[922]. На мой вопрос, какова пьеса, Ольшвангер ответил: честная пьеса. И правда, честная пьеса, хорошая. Ленинград, блокада, люди, молодежь, вынесшая на себе всю войну, голодная и бесстрашная. Ни о какой роли «партии» и помину нет. Девушки, юноши по собственному человеческому почину работали, помогали гибнущему люду, сами гибли. А у меня на душе уныло. Старость мешает. Смешно. Но до этой зимы я держалась. А надо бы еще продержаться какое-то время, чтобы привести в порядок дневники. Нету никакого писательского дарования. И очень уж убога морально дарованная мне Васей семья. Князевская деморализация.

В 1908 году Дягилев привез в Париж «Бориса Годунова» с Шаляпиным. Мы с Анной Михайловной Жеребцовой были на этом спектакле, я в первый раз видела «Бориса».

В «Revue des deux mondes»[923] появилась статья самого известного в то время музыкального критика: «Il est venu, le grand Scythe!»[924] Спектакль был обставлен со всем возможным дягилевским великолепием. Говорили, что часть костюмов дала из своего музея княгиня Тенишева.

Чудесный юродивый – Чупрынников. Его тоже очень хвалили.

И после этого слушать скверные пластинки грешно.

13 июня. 3 июня, по-старому 21 мая, Еленин день, поехала в Детское Село (не могу безграмотно называть его Пушкин!) на кладбище посадить цветы на могилы мамы и Алены.

На кладбище у меня была приятельница-сторожиха, которая изливала мне свои горести. Прошлой осенью я ее не застала, и теперь дверь была закрыта деревянной щеколдой.

Мне нужна была лопата. Пошла искать кого-нибудь и встретила двух мужчин, один из которых оказался комендантом кладбища. «Живет здесь Елена Ивановна?» – «Живет-то живет, да не до того ей сейчас. О муже все хлопочет». – «А где он?» – «В тюрьме». – «За что?» – «За убийство». – «За убийство? Такой старый – за убийство?»

Да. У него нашли два паспорта. По одному ему 52 года, по другому 62. И открылось еще, что при немцах он полицаем был. Ловко сумел скрыть это, замести следы.

Вот так Алексей Антонович! Я видела его лет 5 или 6 тому назад, и мне и тогда показалось, что ему далеко за 60.

Убил свою любовницу. Пришел к ней на работу, вызвал. Какой у них был разговор, никто не слыхал. Она повернулась, чтобы уйти, он ударил ее чем-то тяжелым по голове.

Он сошелся или записался с Леной после эвакуации. Поступил в сторожа на Казанское кладбище. Оборудовал под жилье бывшую часовню. Лет 7, может быть 8, тому назад жену бросил и перешел жить в соседнюю деревню к молодой еще женщине, вдове.

Лена страдала, плакала и говорила мне: «Я тянулась перед ним, как полотняная нитка, топилась, как восковая свеча».

В прошлом году баба прогнала Антонова после того, как он помог ей поставить новую избу, наладил хозяйство…

2 июля. «Le petit prince» de Saint-Exupéry: «Adieu, dit le renard, voici mon secret. Il est très simple. On ne voit bien qu’avec le Coeur. L’essentiel est invisible pour les yeux. Les hommes ont oublie cette verité».

Tu deviens responsable pour toujours de ceux que tu as apprivoisés[925].

Да. Но быть responsable pour toujours за лживые существа – это сизифов труд.

Руки опускаются. И так тяжело.

4 августа. 2-го приехал, вернее прилетел, «маленький» Вася – Васин обаятельный сын. 1-го рано утром он вылетел из Дели. Днем того же дня был в Москве. Пробыл сутки и 2-го в 6 часов вечера был уже у меня. Фантасмагория.

7 августа. Новый полет Титова. 17 оборотов вокруг Земли. Все утро я провела в беспокойстве. Умнее всех сказал Неру в своем поздравлении: «Этот прогресс… учит нас, что война на нашей планете – это безумие».

8 сентября. Справляли у Мити Толстого именины Натальи Васильевны. Попросили ее почитать свои стихи.

Она совсем ослепла. Тонкое, красивое лицо; подняла тонкую руку. Незрячими глазами смотрела вверх, читала прекрасные стихи.

Неожиданно вспомнила слепого Гомера. Н.В. очень талантлива.

Немного позже зашел разговор о страхе. Кто и когда испытал страх. Рассказал Виктор Андроникович Мануйлов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Россия в мемуарах

Воспоминания. От крепостного права до большевиков
Воспоминания. От крепостного права до большевиков

Впервые на русском языке публикуются в полном виде воспоминания барона Н.Е. Врангеля, отца историка искусства H.H. Врангеля и главнокомандующего вооруженными силами Юга России П.Н. Врангеля. Мемуары его весьма актуальны: известный предприниматель своего времени, он описывает, как (подобно нынешним временам) государство во второй половине XIX — начале XX века всячески сковывало инициативу своих подданных, душило их начинания инструкциями и бюрократической опекой. Перед читателями проходят различные сферы русской жизни: столицы и провинция, императорский двор и крестьянство. Ярко охарактеризованы известные исторические деятели, с которыми довелось встречаться Н.Е. Врангелю: M.A. Бакунин, М.Д. Скобелев, С.Ю. Витте, Александр III и др.

Николай Егорович Врангель

Биографии и Мемуары / История / Учебная и научная литература / Образование и наука / Документальное
Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйство
Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйство

Не все знают, что проникновенный лирик А. Фет к концу своей жизни превратился в одного из богатейших русских писателей. Купив в 1860 г. небольшое имение Степановку в Орловской губернии, он «фермерствовал» там, а потом в другом месте в течение нескольких десятилетий. Хотя в итоге он добился успеха, но перед этим в полной мере вкусил прелести хозяйствования в российских условиях. В 1862–1871 гг. А. Фет печатал в журналах очерки, основывающиеся на его «фермерском» опыте и представляющие собой своеобразный сплав воспоминаний, лирических наблюдений и философских размышлений о сути русского характера. Они впервые объединены в настоящем издании; в качестве приложения в книгу включены стихотворения А. Фета, написанные в Степановке (в редакции того времени многие печатаются впервые).

Афанасий Афанасьевич Фет

Публицистика / Документальное

Похожие книги

Не говори никому. Реальная история сестер, выросших с матерью-убийцей
Не говори никому. Реальная история сестер, выросших с матерью-убийцей

Бестселлер Amazon № 1, Wall Street Journal, USA Today и Washington Post.ГЛАВНЫЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ТРИЛЛЕР ГОДАНесколько лет назад к писателю true-crime книг Греггу Олсену обратились три сестры Нотек, чтобы рассказать душераздирающую историю о своей матери-садистке. Всю свою жизнь они молчали о своем страшном детстве: о сценах издевательств, пыток и убийств, которые им довелось не только увидеть в родительском доме, но и пережить самим. Сестры решили рассказать публике правду: они боятся, что их мать, выйдя из тюрьмы, снова начнет убивать…Как жить с тем, что твоя собственная мать – расчетливая психопатка, которой нравится истязать своих домочадцев, порой доводя их до мучительной смерти? Каково это – годами хранить такой секрет, который не можешь рассказать никому? И как – не озлобиться, не сойти с ума и сохранить в себе способность любить и желание жить дальше? «Не говори никому» – это психологическая триллер-сага о силе человеческого духа и мощи сестринской любви перед лицом невообразимых ужасов, страха и отчаяния.Вот уже много лет сестры Сэми, Никки и Тори Нотек вздрагивают, когда слышат слово «мама» – оно напоминает им об ужасах прошлого и собственном несчастливом детстве. Почти двадцать лет они не только жили в страхе от вспышек насилия со стороны своей матери, но и становились свидетелями таких жутких сцен, забыть которые невозможно.Годами за высоким забором дома их мать, Мишель «Шелли» Нотек ежедневно подвергала их унижениям, побоям и настраивала их друг против друга. Несмотря на все пережитое, девушки не только не сломались, но укрепили узы сестринской любви. И даже когда в доме стали появляться жертвы их матери, которых Шелли планомерно доводила до мучительной смерти, а дочерей заставляла наблюдать страшные сцены истязаний, они не сошли с ума и не смирились. А только укрепили свою решимость когда-нибудь сбежать из родительского дома и рассказать свою историю людям, чтобы их мать понесла заслуженное наказание…«Преступления, совершаемые в семье за закрытой дверью, страшные и необъяснимые. Порой жертвы даже не задумываются, что можно и нужно обращаться за помощью. Эта история, которая разворачивалась на протяжении десятилетий, полна боли, унижений и зверств. Обществу пора задуматься и начать решать проблемы домашнего насилия. И как можно чаще говорить об этом». – Ирина Шихман, журналист, автор проекта «А поговорить?», амбассадор фонда «Насилию.нет»«Ошеломляющий триллер о сестринской любви, стойкости и сопротивлении». – People Magazine«Только один писатель может написать такую ужасающую историю о замалчиваемом насилии, пытках и жутких серийных убийствах с таким изяществом, чувствительностью и мастерством… Захватывающий психологический триллер. Мгновенная классика в своем жанре». – Уильям Фелпс, Amazon Book Review

Грегг Олсен

Документальная литература