Читаем Дневник. Том 2 полностью

Господи, помилуй нас, да святится имя Твое.

Но страшно за Россию. Уж очень надорваны силы, люди умирают на ходу, пущенные «на износ».

7 апреля. «Для людей моего поколения “завтра” не может, к сожалению, быть бесконечным резервом… Мы спешим и, теряя жадность к впечатлениям жизни, приобретаем жадность к текущему времени… С возрастом многообразие интересов начинает сужаться, исчезают давние привычки, уводящие с главного, единственного теперь пути – обобщения и осмысления пройденного, пережитого». Н.Н. Качалов, статья в «Ленинградской правде» «Поэзия труда». 7 апреля 57-го года.

А я все никак не могу приняться сводить концы с концами. Происходит это отчасти оттого, что я не могу выработать в себе иммунитета к окружающей меня действительности. Пример: Галя в январе вышла замуж за Толю Лескова. Познакомились они еще тогда, когда он кончал Фрунзенское училище[844]. Еще тогда они решили пожениться. Он познакомился с ее анкетой и, как теперь говорят, смылся, исчез. Изредка встречались. Галя, по-видимому, тяжело переживала эту измену. Теперь, когда все реабилитированы, он сделал ей предложение на Новый год. Поженились, зарегистрировались. Была здесь Евгения Павловна.

Недели три тому назад он пришел ко мне поговорить о том, что он теперь прописан здесь, и ему очень неудобно, что у них в комнате за шкапом спит Катя Пашникова. По его мнению, она должна переехать ко мне. «У вас 26 метров на двоих, это все же больше, чем 13 на троих». В первую минуту это ôtes toi de là que je m’y mette[845] меня потрясло. «Вы же знали, на что шли, – сказала я, – подавайте в суд». И тут же поняла, что суд присудит им всю комнату, а пока что Толя не претендует на те два метра, куда я могу поставить хоть свои чемоданы.

И он, со своей стороны, прав, и я более чем права, а податься некуда.

Теперь у меня не комната, а общежитие: Катя спит и живет на своей оттоманке, Соня на ночь раскладывает постель, я уединяюсь у своего письменного стола, не видя, что позади меня делается.

11 апреля. Вот они – чудовищные условия жизни, созданные советской властью, созданные презрением к обывателю, к человеку. Можно ли так жить? Нельзя. Вчера в газетах опубликован новый правительственный сюрприз. С 58-го года прекратят тиражи по займам на 20 – 25 лет! Банкроты злополучные! У бедной Ольги Андреевны на 15 000 облигаций. Ей 55 лет. Выброшены в навоз. Она ежегодно получала займов на полторы ставки. Следовательно, полтора месяца в году работала бесплатно[846].

В феврале было собрание в Союзе писателей, перевыборы; приезжал Сурков из Москвы, говорил о книге Дудинцева, хаял, осуждал прежние восторженные выступления – поворот вспять.

В «Nouvelles litteraires»[847] была статья о засорении французского языка иностранными словами: например, «только что пошло в ход выражение déstalinisation, а теперь, пожалуй, появится скоро réstalinisation», – пишет автор статьи.

У нас ресталинизация идет полным ходом.

В Милане, в «La Scala», постановка «Декабристов» была уже почти готова, но после венгерских событий ее сняли.

Главный художник в «La Scala» Николай Александрович Бенуа, сын Александра Николаевича. Юрий Александрович с ним виделся, когда был в Италии, потом переписывался… Теперь когда это наладится, как и наша жизнь?

Но больше всего меня расстроила за последнее время новая жестокость, жестокость исподтишка по отношению к юношеству.

У Сони есть приятель В., ему 18 лет. Он кончил школу, но в вуз не попал и работает пока лаборантом в школе с надеждой попасть в этом году. Его несколько раз вызывали в управление милиции на Дворцовой площади, присылали за ним милиционера и уговаривали сделаться осведомителем. Однажды он выходил оттуда в первом часу ночи и встретил идущего туда с милиционером Витю Ф., прекрасного юношу, возглавляющего комсомольскую организацию. Одного из мальчиков, Ив., по словам Сони, там избили, потому что он кричал и ругался. Затем извинились и просили объяснить синяк (или рану) тем, что он упал. Соня вначале мне подробно рассказывала, затем замолчала. Вероятно, просил товарищ.

Начинается старая подлая история с другого конца. Какая глубочайшая подлость и низость. Все эти кончающие десятилетку юноши, как Витя, должны все свои умственные силы сосредоточить на экзаменах, на учении, а тут появляются спруты со своими щупальцами. Будь они прокляты.

Неужели же, неужели Россия никогда не «воспрянет ото сна»?[848]

Газета сегодня полна хвалебных гимнов новому «предложению» Хрущева. Везде митинги, все в восторге. Вот до чего въелась во всех трусость, страх. Не поднимется ни одного голоса, чтобы высказать общее возмущение.