Читаем Дневник. Том 2 полностью

12 августа. Екатерина Михайловна Сведзинская рассказала мне подлинную историю епископа Макария, с которым она была в дружеских отношениях. Он был сослан в Сибирь и по отбытии срока получил приход в Чудове. Здесь его застала война. Чудово было занято немцами, отрезано от Москвы и Ленинграда. Голодали. Шли сильные бои, умирали от голода и от обстрелов. О. Макарий отпевал, хоронил и голодал.

О нем узнал немецкий пастор, бывший при немецких войсках, пришел к нему и предложил препроводить его к ним в тыл, так как слышал, что в Печорах есть и церкви, и монастырь. «Здесь вы погибнете», – говорил он. О. Макарий отказался: «Здесь люди умирают, я с ними и умру».

Но пастор решил его спасти, договорился с келейником, о. Вуколом, и его почти насильно посадили в машину и увезли в глубокий тыл, в Печоры.

Дней за десять до смерти епископ Макарий рассказал Екатерине Михайловне свой сон. Он видел, что на него, на монастырь, на портал Михайловского собора (со стороны улицы) налетела стая черных воронов и старалась его заклевать. Он отстранялся от них руками, отгонял их и – проснулся.

Когда началась бомбежка, все ушли в пещеры, а он на уговоры о. Вукола ответил: «Бог знает, где найти», – и молился. Последними его словами были: «Мати Божия, помилуй мя».

Осколок перерезал ему сонную артерию, смерть была мгновенна. Портал Михайловского собора был разрушен. Погиб он от советской бомбы. Он не мог произносить имя Богоматери без слез, так чтил Ее.

Легенда Тоболкиной не так уж далека от истины. Спас о. Макария немец. Мне рассказали, что он был настолько слаб, что о. Вукол нес его довольно долго на руках. Вукол и сейчас в монастыре: высокий угрюмый монах, еще не старый, с правильными чертами лица и каштановыми волосами на пробор.

27 августа. «Советская культура», 21 августа: «Научно-атеистические знания в массы. При Институте истории Академии наук СССР создана специальная комиссия по изучению вопросов истории религии и атеизма под руководством В.Д. Бонч-Бруевича». Затем идет статья «От случая к случаю». Начинается так: «Среди некоторой части населения Тульской области еще сохранились пережитки прошлого, в том числе религиозные».

Все последние дни газеты были полны антирелигиозной пропагандой[629]. Так называемая «книжная полка», т. е. отдел газеты, публикующий книжные новинки, печатал только антирелигиозные названия. Очередное «торможение» по Павлову.

Отчего бы такое гонение на религию? Объясняется это очень просто: лучшая часть молодежи не может мириться с узкоматериалистическими стремлениями и вожделениями окружающей среды, с полным моральным разложением большинства товарищей и идет к Богу, к вере.

И о. Сергий, и о. Всеволод рассказали мне несколько случаев такого обращения. В прошлую или позапрошлую зиму один студент Ленинградского университета, сын профессора, по обету пришел зимой в Печорский монастырь и просил, чтобы его крестили. Там сначала усомнились в его нормальности, выписали мать, а затем, когда выяснилось, что он вполне нормален, его крестили.

Другой случай: молодой человек обратился к о. Всеволоду за советом, где бы ему переночевать. Тот оставил его у себя, и они проговорили всю ночь. Отец этого юноши рабочий, убежденный коммунист с давних пор, мать в полном повиновении у отца. Когда сыну было лет 8, мать перебирала свой сундук и со дна вынула образок. Мальчик долго на него смотрел и заплакал. Он не понимал, чем вызваны эти слезы, но без слез он не мог смотреть на образ.

Мать уложила его опять на дно сундука, заперла его и ключ спрятала.

Мальчик подобрал другой ключ, и когда никого не было дома, он вынимал образок, глядел на него и плакал. Потом опять прятал его на дно. Так пришел он к вере в Бога.

Он прекрасно учился, отлично кончил университет, но ввиду того, что вышел из комсомола, получил назначение на Север, на Печору.

Как-то, будучи студентом, он приехал домой, и в воскресенье сказал родителям, что идет в церковь. Мать разахалась, отец, дескать, партийный, сын не должен ходить в церковь, но отец остановил ее: «Оставь, он молодой, ученый, он знает, что делает».

Отец однажды приехал к сыну в гости в Ленинград. В воскресенье сын пошел в церковь к кн. Владимиру. Когда он подошел после службы к образу, он увидел в стекле отражение своего отца. Они оба заплакали.