Читаем Дневник полностью

Видно, здорово его выдрессировали красные. Я ничего не мог ему ответить. В первый раз я услышал такое толкование о звезде. Валиков, между прочим, устав и строй знает не хуже этого.

6 сентября. Были занятия. Перебежки в цепи и разборка телефона. Завтра или послезавтра идем на стрельбу. Проводили вторую линию в штаб полка. Говорят, в Севастополе организовывается крестный ход. Чтобы идти на Москву с крестом. Не знаю, что за затея и кто решится идти на такое бессмысленное и опасное дело.

Сегодня дед послал невестку на баштан за кавунами, с нею поехал и Валиков. Дед разрешает нам есть кавуны сколько угодно и когда угодно – бесплатно.

7 сентября. Приезжал священник Востоков[187] и говорил речь. Я думал, что он будет говорить о крестном ходе на Москву (он инициатор последнего), но он говорил проповедь о необходимой поддержке народом нашей армии. Очень хорошо говорил. Был парад. Принимал командующий 2-й армией генерал Драценко. Кубанцы-пластуны шли «на руку»[188]. Ссоримся с Куприяновым. Он говорит, что его отец, капитан 2-го ранга, – командир транспорта «Буг», за это Куприянова дразнят «юнга».

9 сентября. Хозяйка теперь каждый день варит борщ. Мясо наше, все остальное ее. Кокосовое масло, которое нам дают, она прячет – думает, это особый смалец, а вместо него кладет в борщ сало. В уме, наверное, думает, что она нас надувает, а на самом деле мы ее, и здорово. Арбузы лопаем вовсю, хотя здесь не такие, как на Кубани, – мелкие. Были на стрельбе. На 100 шагов десятивершковая доска, из пяти патронов я три попал. Целился под мишень.

11 сентября. Был парад, принимал командир 3-го корпуса генерал Скалон. Были в белых гимнастерках и шинели в скатку.

14 сентября. Сегодня праздник Воздвижения. Мелкий осенний дождик. Сидим дома. Один раз перед обедом пошел починять линию. Дед и баба позвали меня к себе в комнату, угостили жареным насиньям[189]. Чего это, думаю, им вздумалось пригласить меня? Через минуту дед сказал:

– Знаешь что, Сашко, оставайся у нас жить, я, бачишь[190], старый, хозяйство у нас, слава богу… Баба его поддерживает.

Сколько раз на Кубани во время Новороссийского отступления деды уговаривали меня оставаться у них жить. «Ничего не будет, не бойся, – говорили они, – голову дам на отрез, не тронут». Я, конечно, и сейчас отказался.

– Эх, жалко мне тебя! – сказал дед.

Сегодня должен выйти крестный ход из Севастополя на Москву через фронт.

15 сентября. Сегодня довольно жаркий день. Перематывали кабель. Очевидно, скоро выступаем. Здесь вокруг по окрестным селам стоит 2-я армия. Очевидно, предполагается какая-то перегруппировка, до фронта еще далеко, и там, кажется, затишье.

16 сентября. Был парад. Принимал генерал Канцеров, начальник дивизии. Мы явились, но опоздали. Удивительно прошла вся дивизия. На приветствие генерала Канцерова ответило несколько рот. Остальные или молчали, или попадали не в такт.

Наш оркестр гремел страшно, и барабан заглушал голос генерала. Напрасно генерал повышал голос и кричал врастяжку: «Здоро-вооо втора-я ро-та!» Никакого результата. Люди не попадали отвечать в ногу. Чудак этот Канцеров страшный. Пластуны многие парадировали босые – нет ботинок. Вечером были занятия, батальонное учение, пошли и мы – попали в батальон Логвинова.

Здорово он выдрессировал пленных. Занятия идут усиленно. Нас так прямо загонял. Из одного места гонит в другое. И на ходу заставляет разговаривать по телефону – в общем, старик – изобретатель подвижного телефона. Страшно устали с линией. А тут еще с нами поручик Аболишников – ругается на каждом шагу. Но все-таки в конце концов полковник Логвинов нас похвалил, а Аболишникова поставил в смешное положение.

– А ну-ка, поручик, – обратился он к нему, – покажите, как на лошади разматывают провод! – Поручик был на лошади, это было, когда батальон уже собрался идти по квартирам. Поручик, сидя на лошади, взял у меня катушку.

– Да потрудитесь надеть на шею! – строгим голосом крикнул батальонный. Весь батальон смотрел на эту картину. Краснея, поручик неумело надел катушку.

Полковник ударил нагайкой лошадь поручика. Та рванула. Аболишников чуть не слетел с седла. Катушка застучала за спиной. Обозленный поручик лупил коня нагайкой и несся вперед.

– Довольно, довольно! – смеясь, кричал полковник, видя, что поручик бесится.

Но последний все мчался и мчался вперед. Батальон весь начал хохотать. Батальон Логвинова целиком из пленных, но обучены хорошо и делают все молодцевато. Хоть сейчас в бой. Особенно хорошо у них получается стрельба по кавалерии залпами и перестроения, кавалерия с тылу, кавалерия с фронта.

17 сентября. Сегодня выступили, прошли верст 30. Серогозы. Дождик. Тянули линии.