Читаем Дневник полностью

Огромный столб воды поднялся шагах в ста за правым бортом. Перелет. Что такое? – заволновались все.

«Бум! Виууу!»

«Чаххх!»

Огромный столб воды поднялся влево от борта. Недолет. Кухарка вылетела из кухни и ухватилась за двери ее.

– Ага, ага, сейчас в кухню угодит! – весело кричит ей с носа матрос.

Я был ни жив ни мертв. Если бы я мог плавать, я бы ничего не боялся. До нашего берега было меньше версты. На всякий случай я наметил доску, на которой думаю плыть. Доска – крышка с люка в трюм.

Пароход быстро поворачивает вправо и полным ходом удирает.

«Бум, бум! Тшах! Тшах!»

Огромные столбы поднимаются сзади за кормой. Машина стучит, пароход удирает полным ходом.

«Бум, бум!»

– Ага, уже не достает их орудие! – кричат наши с парохода. – Смотрите, как далеко падают снаряды! Слава богу!

С нашего берега Еникале грянуло орудие «Канэ». И разрывы снарядов обозначились на таманском берегу. Большевики замолчали.

Какой-то громадный пароход идет в пролив. «Амвросий» дает ему сигналы и машут флажками. Пароход не слушает нас и идет в пролив. Вероятно, думает проскочить.

«Бум! Бум!»

Два столба около парохода. Он быстро поворачивает и несется к нам. Стоим за скалистым мысом невдалеке от пролива у маленького порта Ян-Чекрак. Ждем ночи, чтобы войти в пролив. В Ян-Чекраке летом стояла наша 5-я рота. Отсюда недалеко вправо порт Мама, а вглубь верст 12 Тарханы, Булганак и Катерлез. Как будто родные места. Будто век здесь пожил. Не дождусь, когда приеду, как будто бы домой. Как человек быстро сживается, особенно в военной обстановке. На берег ушла лодка, офицеры поехали купить кое-что. Многие купаются с парохода. Довольно жарко, поскорее бы ночь да домой бы. Боюсь, что красные будут нас ждать. Они знают, что ночью мы войдем в пролив.

Когда стемнело, двинулись. Идем тихо. Приказано прикрыть люки, потушить огни, не курить и громко не разговаривать. Идем близко-близко возле своего берега. Над нами нависла высокая черная скала. На ней беспрерывно вертится маяк Еникале. Маяк вертится и всякий раз освещает воду далеко в глубь пролива. Мы подходим к этой освещаемой полосе. Откроет нас наш маяк. Вдруг на маяке переменился свет – уже не белый, а красный. Заметили. Идем тихо. Волны ласково плещутся у бортов «Амвросия». Нас обгоняет громадный транспорт «Колымя», который тоже стоял в Ян-Чекраке.

Проходим самое узкое место пролива. Всего версты три, у косы. Вот если заметят… Вдруг у красных блеснул луч прожектора. Скользнул высоко по небу и потух. «Пропали мы», – думал я. Все, притаив дыхание, молча ждали страшного конца. Лошади, понуря головы, недвижимо стояли на палубе. Они были голодны.

Равномерно стучит машина, ползет назад темный высокий берег Еникале. На нем мигают огоньки – это город Еникале и Брянский завод. Притаив дыхание, все смотрели на зловещий противоположный берег.

Опять блеснул прожектор и медленно поднялся вверх над нашим пароходом и, скользнув вниз, потух, не задев парохода. Как он не нащупает нас – не знаю. Десять тревожных минут. Слышно, как бьется сердце. Машина равномерно стучит, справа плывут назад разноцветные огоньки, на фоне черной скалы – это Еникале.

Слева рядом с нами ярко мигает множество огней. Стучит динамо. В темноте плавно проходит, вырисовываясь черным силуэтом на звездном небосклоне, красивый, стройный корпус «Ростислава». Медленно проплывают громадные бронированные башни, из них вырисовываются громадные жерла морских чудовищ.

– Кто идет? – раздался крик с «Ростислава». – Фамилия коменданта?

Голос «гвагдейский» – очевидно, жоржик какой-нибудь.

Все облегченно вздохнули. Прошли опасное место. Зажгли огни, и, как по команде, все закурили. Пролив стал шире.

Блеснули огни Керчи. Слева вырисовывается гора Митридата. Вот и пристань. Не дожидаясь команды, все, толкая друг друга, вылезли на пристань. Слава богу! Мы дома. Десант окончен. Ура! Теперь будем отдыхать спокойно здесь за неприступными твердынями Перекопа. Наш полк долго простоит, пока снова сформируется. Воображаю зиму в Катерлезе. Эх! Заживем спокойно. Буду лежать целую зиму на печке.

Идем в Катерлез. В Керчи и за городом масса войск. Повозки стоят и на улицах, и в поле. Все это с десанта в ожидании эшелонов. Генерал Врангель здесь. Масса пленных. Куда ни глянешь – все салатные гимнастерки. Сперва пленные не понимали, куда они высадились. Они думали опять на большевицкий берег и боялись страшно. Закрутили голову людям. Они с Урала прибыли по Волге на Дон и Кубань, а отсюда пароходом в Крым. Черт же разберет, куда и что. У нас на пароходе было несколько пленных – они, когда увидали, что пароход обстреливают, конечно, не разобрали, где Тамань, где Крым – думают, на берегу везде большевики. Ночью, когда мы шли из Керчи в Катерлез и проходили под железнодорожным мостом, пленные заволновались:

– Как бы нас не обстрелял бронепоезд!

Начинаю уверять их, что это Крым, здесь наши – не верят, «а почему – говорят – вы ночью высадились и огни тушили на пароходе?». Не втолкуешь никак.