Читаем Дневник полностью

Наш полк остановился у входа в камыши невдалеке от Гривенской и будет держать позицию. Везде по дороге пленные роют глубокие окопы в две или три линии. Будем здесь защищаться, пока [не] сядем на пароход. К обеду прошли верст 15, остановились. Я после контузии попал в обоз. Обозы сбились возле одного топкого места, я вырезал на память с Кубани из камыша мундштук. К вечеру вдали блеснуло море. Как приятно! Как дорого и мило нам море! Каковым родным показалось оно мне! Оно напомнило Катерлез, Крым. Нет! Как ни плохо там было жить, а все же лучше бы сидеть там. Наши радостно восклицают, увидев на море пароходы. Спасибо радио. Не будь его, вряд ли бы пароходы нашли нас. Мы уже подошли верст на 5 к морю, но по правому берегу Протоки не пройти до моря, идут сплошные камыши. Левый берег у моря открыт, на левом берегу рыбачий хутор с маленькой церковью Ачуев. Мы заночевали в камышах на этом берегу. Целую ночь наши «понтонеры» строили мост через Протоку на простых рыбачьих челнах, а поперек их ложили забор, ворота, двери и весь подручный материал.

17 августа. Ачуев. Глядя на Ачуев, я не мог не вспомнить «Юрий Милославский» Загоскина[177]. Как в древнее время, 300 лет тому назад, в глухом дремучем бору стоял какой-нибудь монастырь или вотчина боярина Кручины. Одни звери подходили к стенам глухой обители, и одинокие иноки, запершись в своих кельях, далеко от мира суетного, по целым ночам слушали вой голодных волков и других зверей. Точно таким был и хутор Ачуев. Я никогда не предполагал, что на нашей Матушке-Руси есть еще такие медвежьи уголки. Если жив буду, когда все успокоится, непременно побываю еще раз в Ачуеве. Возникновение Ачуева очень простое, как рассказывал нам рыбак.

– Давно это было (сколько лет, он не знает). Ехал один богач Ачуев по Азовскому морю. Поднялась сильная буря. Его судно страшно трепало, и богач, предав все на волю Божью, горячо молился Богу, дав при этом обещание, что если он останется живым, то на этом месте, где он высадится, он поставит церковь… И вот его судно благополучно прибило к берегу на этом самом месте, – указал рыбак, – Ачуев исполнил свое обещание и выстроил небольшую деревянную церковь, вокруг которой образовался рыбачий поселок. Рыбы здесь масса. Особенно в Протоке – крупные коропа[178]. В Ачуеве устроен громадный ледник, так что мы пьем воду со льдом.

Рыбак говорит, что они здесь живут по месяцам, не имея связи с Россией и не зная, что там происходит. Зимою по камышам бродят одни дикие кабаны да другие звери, а летом казаки, бежавшие из станиц.

Наши навели мосты, и мы переправились в Ачуев, а оттуда 7 верст до места погрузки. Море здесь мелкое, купаться хорошо. Установили две баржи рядом. Сделали нечто вроде пристани, к которой подходит катер. Далеко на море стоят несколько больших транспортов. Они не могут подойти ближе, так как здесь очень мелко. К ним будет перевозить катер. Генерал Коновалов беспрерывно присутствует на пристани. Он в белом кителе. Решили погрузить всех лошадей и повозки до последней. В первую очередь грузится кавалерия и артиллерия, а наш полк стоит на позиции. Пехота сядет, когда заберут все повозки. Пароходы идут в Керчь. Делают оборот туда и обратно за сутки, здесь недалеко – верст 60–70. Ачуев лежит приблизительно в средине между Темрюком и Ахтарями.

С позиции доносится страшная канонада, там наши страдальцы. Конечно, красные хотят прорваться в камыши, чтобы не дать возможности нам удрать. Жарко будет нашим. Предстоит еще много жертв. Слава вам, алексеевцы. Ваши подвиги велики, но незаметны и скромны!