Читаем Дневник полностью

Начали резать канат, его заело, не перережут. Рубили шашками, ножами. Наконец перерезали. «Меатида» кружится вокруг баржи и ничего не может сделать. Часов в 12 дня стали показываться на горизонте дымки пароходов, их много. У большевиков есть тоже суда, например ледокол № 4. Боятся, как бы это были не они. Капитан «Меатиды» смотрит в трубу. Нет, это наши. Наша охрана, английские миноносцы, ледоколы № 2 и «Страж». Часам к двум эскадра сблизилась. Невдалеке от нас идет пароход, на котором едет полковник Звягин и полубатарея корниловцев. Приблизительно в это время показалась земля. Сердце у всех тревожно забилось. Настроение повышенное. Что за земля и есть ли там большевики? Пока видна одна полоска песку. Некоторые смотрят в бинокли, несутся со всех сторон возгласы:

– Смотрите, смотрите, вон село!

– Да, да, село!

– А вон, кажется, автомобиль!

– Где?

– Вон, под горой, правей села!

– Да то дерево!

– Какое дерево? Движется…

– Нет, то всадник…

– Какой всадник, то подвода!..

У каждого сердце тревожно сжимается. «Сейчас! Сейчас!» – стучит в голове у каждого. Может быть, через какие-нибудь полчаса многие из здесь стоящих перейдут в лучший мир.

Берег все виднее и виднее. Капитан «Меатиды» не отрывает глаз от трубы, он изучает берег. К нам подходит небольшой пароход. На борту его стоит полковник Звягин. Наши все вылезли из трюма и толпятся наверху.

– Смирноооо! – раздалась команда.

– Командир Алексеевского полка! – крикнул с парохода полковник Звягин. – Сейчас я подам лодки, на них сядут юнкера и высадятся на берег; затем подойдет ваша баржа и будут высаживаться алексеевцы, юнкера же рассыпятся в цепь в полуверсте от берега. После выгрузки алексеевцев будут выгружаться самурцы. Если с берега будет оказано сильное сопротивление, то обратно на баржу будут погружаться самурцы, а алексеевцы будут сдерживать противника, затем сядут алексеевцы, а юнкера будут держать берег, пока отойдет баржа, затем сядут юнкера в лодки!

Пароход отошел. Ну, вероятно, будет горячее дело. Алексеевцев, конечно, вперед. Берег уже хорошо виден простым глазом, видно какое-то село. Около села пасутся лошади. Волны очень сильны и перебрасываются даже через баржу. К нам с парохода подходит 6 лодок. Юнкера быстро уселись на них по 4 человека. Лодки идут к берегу. Они прыгают по волнам, как ореховая скорлупа, то взлетают на гребни волн, то проваливаются между ними. Мы боимся, как бы они не разбились друг о дружку. Юнкера сидят наготове с винтовками в руках. Наша баржа стоит в 200 саженях от берега. Все, затаив дыхание, не отрывают глаз от 6 лодок. Мы ждем – вот-вот грянет первый выстрел. Да, на нашей барже надпись «Дредноут № 2». С таким именем эта баржа в 1918 году высаживала десант красногвардейцев под Таганрогом, у баржи даже будка бронирована.

Вот первая лодка прыгнула и ударилась о берег. Четыре человека мгновенно выскочили на берег и с винтовками наперевес пошли к селу. Село в полуверсте. Вот другая и третья подошли. Через 15 минут уже цепь в 25 человек ложилась у села. Едва только выгрузилась последняя лодка, как из села вылетело несколько всадников и помчались по дороге куда-то вдаль.

«Меатида» разогнала баржу полным ходом и застопорила машину, оборвав канат. Наша баржа по инерции понеслась вперед и ткнулась в песок саженях в 6 от берега. «Меатида» повернула и ушла в море.

Хорошо, что ветер с моря. Баржу нашу почти заливает водой, волны ударяют о борт и, пенясь, с ревом отбегают назад, и с новой силой ударяются, и снова отбегают.

– Спускай сходни! – раздалась команда.

У нас на барже сделано двое сходен. По два громадных бревна, и поперек их прибиты дощечки. Одни сходни спустили. Баржу сильно качнуло, борт поднялся, и сходни упали в воду. Борт баржи от воды сажени полторы. Сходни не поднять.

– Спускай вторые! – кричит командир полка.

Осторожно спустили вторые, укрепили их канатом за баржу. Ординарцы придерживают их еще руками. Начали выгружаться.

– Набирайте побольше патрон! – кричит командир полка. – Кто жалеет обувь, может снять!

Он прямо в сапогах спустился по сходням и побежал по колено в воде к берегу. Я снял ботинки, так как все равно придется снимать после высадки. Вода холодная. Брюки замочил. Набежавшая волна обдала меня водой до пояса. Вылез на песок. Одел ботинки. В ботинках полно песку. В карманах мокрая крупа. Спички размокли, табак раскис. В полуверсте слева видно село. Невдалеке от нас у села мальчишки пасут лошадей. Наши поймали двух мальчишек, чтобы узнать, есть ли в селе большевики. Едет по берегу какая-то подвода. Мы подошли и окружили ее. Какой-то мужик везет бычки.

– Какая это деревня? – спрашиваем.

– Кирилловка!

– Какой губернии?

– Таврической!

– А какой город близко?

– Геническ 60 верст! – указал мужик рукой на запад.

Теперь только я сообразил, где мы высадились. Приблизительно на середине между Геническом и Бердянском. Мы все еще вертимся на берегу, ждем, когда все выгрузятся. Невдалеке стоит пароход. Он не может близко подойти к берегу и выгружает на катер орудия корниловской полубатареи. Там два орудия с упряжкой.