Смерть Семена Гордого 26 апреля 1353 года ослабила политический потенциал Москвы. Уставшие от многолетнего правления московской династии, русские князья осенью 1353 года собрались в ханской ставке, с нетерпением ожидая торжества Константина Васильевича Суздальского. О том же хлопотали и новгородцы, направившие к хану своего посла Семена Судакова (41, 226).

Однако хан по обыкновению не спешил решать столь важное дело. Князья в бесконечных застольях до хрипоты спорили о том, на чьей же стороне «правда». Все признавали «лествичный» принцип наследования верховной власти, так как понимали, что отказ от него приведет к полному хаосу и слепому произволу хана. Но при этом москвичи выстраивали «лестницу» верховной власти от Семена Гордого к Ивану Красному и далее к Андрею Серпуховскому. Суздальцы отстаивали свои собственные представления о преемственности владимирского венца: от Ивана Калиты к Александру Суздальскому и далее — к Константину Суздальскому.

Приехавший в Орду из зачумленной Москвы и всё еще охваченный страхом «черной смерти» Иван Красный имел мало надежд на успех. Но, видно, сам Господь строил путь этому 27-летнему счастливцу. Укрыв его от чумы, передав ему московский стол, Провидение теперь руками «вольного царя» Джанибека дало ему и великое княжение Владимирское. Недруги Москвы, понурив головы, разъехались по своим градам и весям.

Тревоги власти

Московско-суздальский спор на время затих. Однако обе стороны предвидели его возобновление и копили силы. Константин Васильевич Суздальский (конечно, по дозволению хана) в 1354 году женил сына Бориса на дочери великого князя Литовского Ольгерда (41, 227). Этот брак создавал серьезную угрозу для Москвы. В случае войны потомков Калиты с суздальским домом Ольгерд мог прийти на выручку зятю и нанести москвичам удар в спину.

Известно, что чем больше правители готовятся к войне, тем больше говорят о стремлении к миру. В 1355 году между Иваном Московским и Константином Суздальским был торжественно заключен мир. «Того же лета князь велики Иван Иванович взя любовь со князем Констянтином Васильевичем Суздальским», — сообщает всезнающая Никоновская летопись (41, 228). Однако договору этому не суждено было стать долгим по независящей от князей причине. 21 ноября 1355 года Константин Суздальский, самый опасный на тот момент соперник московского дома, ушел в мир иной.

Зимой 1355/56 года старший сын Константина Суздальского Андрей «поиде во Орду ко царю Чянибеку, Азбякову сыну, з дары; и чествоваше его царь, и пожалова его отчиною его, и даде ему стол отца его княжение Суздальское, и Нижний Новгород, и Городец» (41, 228).

Получив искомое, Андрей поспешил домой. Его визит в Орду уложился в одну зиму. «Тое же зимы прииде из Орды князь Андреи Костянтонович и седе на княжение в Новегороде в Нижьнем», — сообщает Рогожский летописец (43, 64).

Такая необычная быстрота объяснялась двумя причинами. Во-первых, Нижний Новгород имел достаточно средств для того, чтобы вовремя и в полной мере платить ордынский выход. Во-вторых, права Андрея на отцовский стол не вызывали ни у кого сомнений. Наконец, Джанибек этой зимой был занят подготовкой к большой войне на юге и потому не желал вникать в бесконечные русские споры.

Кажется, это был последний визит русских князей ко двору Джанибека. В 1356 году правитель Золотой Орды предпринял поход в Иран. Военные действия складывались благоприятно для ордынцев. Завоевание Джанибеком «Тебризского царства» (город Тебриз, центр северного Ирана) отметили даже русские летописцы (41, 229). Однако в походе хан тяжело заболел. Он успел вернуться в свою столицу, где и скончался 22 июля 1357 года. Ходили слухи, что больного хана задушил его сын и наследник Бердибек (41, 229).

Русские летописцы с возмущением отмечают крайнюю жесткость борьбы за верховную власть в Орде. Подстрекаемый своим советником «окаянным Товлубием», Бердибек убил не только отца, но и 12 своих родственников (согласно русским летописям — младших братьев) (41, 229; 266, 119). Однако мораль моралью, а политика — политикой. Убийца Бердибек пришел к власти в Орде, и русские князья поспешили выразить ему свои верноподданнические чувства.

«Того же лета поидоша вси князи во Орду к новому царю Бердибеку» (41, 229). Судя по всему, Бердибек сохранил за суздальскими князьями все их владения. Московско-суздальское военно-политическое равновесие оставалось краеугольным камнем ордынской политики в Северо-Восточной Руси.

Кровавый хан Бердибек правил Ордой около двух лет. Даже для привычного к политическим убийствам сообщества потомков Чингисхана методы Бердибека казались слишком вызывающими. Глубокая трещина недоверия и презрения к ханской власти прошла по самому основанию Монгольского государства. Именно поэтому правление «окаянного Бердибека» ознаменовалось началом долгой полосы братоубийственных войн в степях. Русские летописцы назвали их «замятней великой в Орде» (41, 229).

«Замятня великая в Орде»