Читаем Дмитрий Донской полностью

Период между Петром Великим и великой Екатериной в русской истории получил название «эпохи дворцовых переворотов». Для этого времени характерна частая смена правителей на шатком троне. Хочется посочувствовать людям, жившим в столь беспокойные времена? Но не будем спешить. Как известно, «всё познается в сравнении». Не только политические пертурбации XVIII столетия, но и сама русская Смута времен самозванцев покажется нам временем порядка и стабильности в сравнении с тем, что творилось в эпоху «великой замятни» в Золотой Орде. Все архивы, канцелярии и библиотеки Золотой Орды давно развеял ветер перемен. Историки с осторожностью и большой долей сомнения восстанавливают события этого тревожного времени:

«Однако правление Бердибека оказалось недолгим: в 1359 г. он скоропостижно скончался — то ли умер от распутной жизни, то ли был убит своими недоброжелателями. В результате молодой и амбициозный Мамай, столь круто взлетевший при своем тесте (Бердибеке. — Н. Б.) на самые вершины власти в Золотой Орде, сразу после его смерти лишился своих постов.

Преемником Бердибека на золотоордынском троне стал Кульна (Кульпа), происхождение которого так и не выяснено. По всей видимости, он являлся потомком Бату и, имея близкое родство с Джанибеком, старался проводить политику, которая бы свидетельствовала об этом. Так, он назначил бекляри-беком Могул-Бугу, поскольку тот занимал этот пост при Джанибеке. Однако никаких других значимых решений Кульна принять не успел: после пяти месяцев правления хан был убит вместе со своими сыновьями (носившими христианские имена — Михаил и Иван) в результате заговора эмиров.

Заговор против Кульны возглавила Тайдула, мать Джанибека. Стареющая ханша не могла смириться с тем, что ее былое влияние сошло на нет, и, наконец, решилась на активные действия, чтобы вернуть себе прежнее могущество: в 1360 г. она предложила трон Наурусу (Наурузбеку), потомку Тангута, сына Джучи, и стала его женой, чтобы подкрепить его права на трон Золотой Орды. Однако против Науруса в том же году выступил еще один претендент на трон — Хызр, потомок Шибана, другого сына Джучи. Дело в том, что Тайдула сначала предложила свою руку и трон в придачу именно ему, но в последний момент свадьба расстроилась: будущие супруги не смогли решить, кому будет принадлежать реальная власть. Отвергнутый жених решил отомстить и ханше, и ее новому ставленнику. Он сослался с сарайскими эмирами, недовольными властью Тайдулы, и договорился, что при его приближении к столице они перейдут на его, Хызра, сторону. После кровопролитной битвы Сарай был захвачен шибанидскими воинами, Наурус погиб вместе со своим сыном Тимуром, а Тайдула была казнена. Бекляри-беку Могул-Буге удалось спастись, но многие из его родичей и приверженцев (в русских летописях — „Моалбузина чадь“) также погибли» (266, 123).

На смену величавому покою единовластия в Орде пришли хаос и произвол. От него страдали и сами ордынцы, и вассалы Орды. Правление Джанибека казалось теперь «золотым веком» порядка и предсказуемости. Русские летописцы в избытке ностальгических чувств утверждали, что он был «добр зело къ христианьству и многу лготу сотвори земле Русстей» (41, 229).


На Руси и в резиденции сарайского православного епископа внимательно следили за событиями, надеясь угадать, кто будет следующим на золотом троне степной державы. Каждый из участников этой фатальной скачки требовал от русских князей денег и повиновения. Отсидеться, уйти в сторону было практически невозможно. Казалось, что возвращаются страшные времена степной войны между ханом Тохтой и темником Ногаем. Тогда и русские князья, разделившись на две партии, вступили в отчаянную схватку друг с другом, заливая кровью всю Владимирскую землю.

При частой смене правителей в Сарае важно было вовремя отправиться на поклон к новому хану — не слишком рано, но и не слишком поздно. Даже самые верные осведомители не могли точно сказать русским князьям, долго ли продержится на троне очередной «вольный царь».

Княжеский съезд в Орде весной 1360 года

После кончины Бердибека русские князья по обычаю собрались ехать на поклон к новому хану Кульпе (267, 36). Программа визита состояла из двух пунктов. Помимо изъявления преданности новому хану должен был решиться вопрос о вакантном после кончины Ивана Красного владимирском троне.

Однако ехать к Кульпе князьям, по-видимому, не советовала Тайдула, готовившая свержение этого неугодного ей правителя. Исцеленная от тяжкого недуга митрополитом Алексеем в 1357 году, ханша имела прочные связи с русскими вассалами. Митрополит Алексей бережно хранил в своей казне перстень, подаренный ему Тайдулой в знак благодарности (250, 182).

Устранив Кульпу, Тайдула возвела на трон своего протеже Науруса. Князьям дана была отмашка для визита в Сарай.


Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное