Читаем Дикий голод полностью

— Сообщение отправлено, — сказала Петра, открывая глаза и переводя взгляд обратно на колышущуюся траву на экране. — Посмотрим, согласиться ли он играть в вашу игру.

* * *

Транспортировку организовали. Оружие проверили. А Коннор подошел ко мне с непроницаемым выражение лица и жестом позвал в прихожую.

— Можно с тобой поговорить?

Я кивнула и пошла за ним в прихожую, потом мы прошли по коридору в тихое место за главной лестницей.

Я хотела сказать ему, что рада, что он остался, но подумала, что не готова к такому признанию.

— Я кое-что тебе принес. — Когда я удивленно выгнула брови, он расстегнул куртку и выудил что-то из внутреннего кармана. Он вытащил игрушечный меч.

Я уставилась на него.

— Это же мой меч. Почему мой меч у тебя? — Я прищурилась. — Как у тебя оказался мой меч?

— Я украл его из Дома Кадогана.

Я моргнула.

— Что ты сделал?

— Четыре года назад я пробрался в Дом Кадогана и забрал его.

— Зачем тебе было это делать?

Он пожал плечом и ухмыльнулся в стиле Классический Подросток Коннор.

— Я хотел посмотреть, смогу ли.

— Какой же ты балбес. — Но меня это немного впечатлило. Может, он и безрассудный, но он бесспорно смелый.

Его ухмылка была широкой, самоуверенной.

— Я должен заработать очки за то, что вернул его тебе.

— Почему это ты должен заработать очки за то, что сам же и украл?

— Потому что я думаю, что тебе нужно напоминание о том, кто ты.

— И кто же? — настороженно спросила я.

В течение минуты он смотрел на меня, словно тщательно подбирая слова.

— Ты другая, Элиза. Ты изменилась, и ты отличаешься от остальных. Ты не просто вампир, и ты не просто их ребенок.

— Нет, я монстр, о котором никто не знает.

— Нет, — произнес он, и это слово было убедительным. — Вот об этом я и говорю. Ты думаешь о правилах, биологии и о том, какими должны быть вампиры. Тут это не катит, потому что подобных тебе больше нет.

— Я не знаю, что происходит в твоей голове, — сказал он, подходя ближе, с каждым словом его голос становился глубже. — Потому что ты никого из нас не впускаешь. Но я видел, как ты дерешься.

Я с трудом сглотнула, желая поспорить, опротестовать то, что он говорит. Отделаться от него, потому что так я поступаю с монстром. Не думая о нем. Задвигая его подальше и отталкивая.

— Поверь оборотню, Элиза. Когти не делают тебя аморальной. Они делают тебя сильной.

— Если будешь называть кровожадные внутренние побуждения девушки одной из ее сильных сторон, это не поможет тебе завоевать друзей.

— Они кровожадные?

— Они свирепые.

— Я свирепый.

— Это не одно и то же.

— Разве? Все это магия в той или иной форме.

— Сейчас у нас нет на это времени, — сказала я, чувствуя растущие гнев и раздражение. — Нам нужно готовиться к сражению.

— У нас однозначно есть на это время, потому что мы готовимся к сражению. Тебе нужен этот разговор. Почему ты позволила ему навредить человеку, который причинил боль Лулу? Потому что ты этого хотела.

Моя кровь побежала быстрее, глаза посеребрились от прилива ярости.

— Возьми свои слова обратно. — Каждое слово было резким и обжигающим.

— Нет, — ответил он. — Потому что это правда. Может, в тебе и есть инородная магия, Элиза. Но инородная магия тебя не контролирует. Если ты дала ей контроль, это потому, что ты этого хотела. Перестань это оправдывать и зацикливаться на этом.

Коннор подошел ближе, настолько близко, что наши пальцы почти соприкоснулись. И теперь он перешел на шепот.

Кончиком пальца он приподнял мне подбородок, чтобы наши глаза встретились.

— Ты долгое время контролировала ситуацию. И у тебя всегда были свои правила. Ты всегда знала, что нужно делать. Может быть, когда напали на Лулу, пришло время сделать то, что ты хотела.

Из-за этой мысли у меня скрутило живот.

— Навредить людям?

Его глаза были одновременно добрыми и жестокими.

— Нет, Лиз. Спасти людей. Сражаться, потому что против людей, которых ты любишь, было совершено насилие.

Я не знала, что на это сказать… или что чувствовать.

— В следующий раз, когда почувствуешь монстра, как ты его называешь, желание драться — прими его, вместо того, чтобы отталкивать или притворяться, что это не ты. И борись за справедливое дело.

Я подумала о церкви, о моем нападении на фейри.

— Я пыталась с этим справиться. Я не могу. Я просто снова впаду в бешенство. Я избила фейри, когда мы спасали Клаудию.

— Почему ты впала в бешенство?

— Потому что фейри убила бы меня и Тео, если бы у нее был шанс.

— Сейчас тебя контролирует монстр?

— Нет.

Его улыбка была лукавой.

— Значит, тебе удалось подавить его после драки?

— В твоих устах это звучит так просто.

— О, я не говорю, что это легко. Я оборотень и знаю, как усмирять эти два разума. Суть в том, что у руля стоишь ты, и всегда стояла. И да, эта мысль может быть неутешительной. Но в тебе нет ничего неправильного.

Его глаза потемнели, синева завихрилась, подобно темной воде океана.

— Ты именно та, кем должна быть.

* * *