Читаем Дикарка при дворе полностью

Забрав  мясо и приобретя по пути масло, воевода и кузнец заглянули к Кутепу,  а после посетили и ратушу. С прежним Советом проблем не возникло:  старики с радостью отдали лорду ключи от здания и разошлись, получив  своё вознаграждение.

Наконец оба судьи вновь очутились на площади, где Довчарм со своими плотниками разбирал помост.

— Ваш капитан сбежал, — сообщил законник, — видел, как он из ворот выезжал.

— Я в курсе, сам его послал вместе с Филом искать эту стражникову жену.

— Чтущий закон и традиции не разрешил бы осужденному так вот просто разгуливать, — с упрёком произнес Добрая Петля.

— Да?  А мне кажется, что чтущий традиции оставил бы право украшать замок  тому, кто его брал, особенно такими сомнительными прелестями, — Виго  указал на подвешенное между двух центральных башен на уровне стены тело  Милы Тимвей, покачивавшееся на ветру, задорно болтая лентами  из внутренностей.

— Видимо, мы квиты, — улыбнулся старик.

— Ещё бы!  Заберу-ка я свой герб, пока вы из вредности его на постройку виселиц  не пустили, — сказал лорд и принялся отдирать доску с изображением орла,  кузнец также последовал его примеру и забрал городской щит.

— Да не буду я сегодня ничего строить, вы же ещё тут огонь разводить собираетесь.

— Именно, оставьте мне, пожалуйста, древесины, на ваши-то сооружения её много, наверное, не потребуется.

— Хорошо, — согласился законник. — Вы палачей нашли?

— Да,  одного с кнутом и нескольких мясников, — ответил Алексим. — Только они  и в самом деле мясники, так что вам придется незадолго до казни их  немножко подучить.

— На моем веку и не такое бывало, — отмахнулся Довчарм.

Распрощавшись  с ним, воевода попросил Мифита посмотреть, не нужно ли починить что-то  в механизмах южных ворот, а также наказал прислать кого-нибудь из нового  Совета завтра на площадь.

Оставшись  наедине со своими волами, иланец повёл их к мосту. В замке он отдал  свинину на кухню и принялся распоряжаться относительно предстоящего  сожжения. За несколько раз на площадь вывезли все двадцать шесть тел  погибших каримцев, после чего Виго подозвал к себе Ника:

— Пойдёшь  с солдатами к костру, будете следить там за порядком, пока всё  не закончится. Если после останутся кости, которые никто не забрал,  отнесете обратно в замок, позже узнаем, где их тут принято хоронить.

— А ты что собираешься делать?

— У меня свои мертвецы, — вздохнул Алексим и зашагал к подвалу.

Лежащих  там уже обмыли и переодели: стражников в их почищенные наряды  с иланскими орлами, а дружинников — в те же разномастные платья, что  были на них в походе, и одних, и других снабдили помимо прочего оружием  и терракотовыми плащами, служившими парадной формой и в Городе,  и в Старом Месте. Распорядившись, чтобы покойников уложили в телегу  и отыскали сосуды для праха, воевода обошел гарнизон узнать, есть ли  здесь близкие друзья усопших. В итоге с лордом напросились Мак, Дивен  и все три девушки. После чего, оставив замок на попечении Лайлса, вся  процессия направилась к южным воротам, где к ней присоединились ещё  двое.

Отойдя  от Карона на версту, они свернули с дороги на запад и через несколько  сотен шагов остановились. Здесь ходоки распрягли волов и оставили их  пастись на длинной привязи, а затем все, кроме Илии, пошли в ближайшую  рощицу рубить лес и собирать хворост.

Через  час, как раз перед закатом, на пригорке сложили четыре кострища  и водрузили на них тела товарищей. Виго разломил надвое принесенную  с площади доску со своим гербом и положил по половине к обоим погибшим  дружинникам, а затем и каждый из мужчин, сказав несколько прощальных  напутствий, пожертвовал что-либо из своего: прядь волос, пуговицу или  лоскут одежды. Когда они закончили, Алексим зажёг факел и снова  заговорил:

— Навстречу  Солнцу Нового Мира пришли мы на эту землю и вслед за ним возвращаемся  во тьму. Наш век — что день, короток и быстротечен, и сейчас для этих  мужей наступает ночь. Так пусть же Хезарис, освободив их души, поглотит  их плоть, дабы осветить им путь по ту сторону заката! — с этими словами  он запалил политые маслом ветви и уже от себя добавил: — Вы верно  служили мне, Илану, Княжеству и государству, мы этого не забудем!

Когда  он закончил, Громовержец затянул прибрежную заупокойную песнь, и,  как бы это ни вязалось со внешностью, голос его оказался мелодичным  и глубоким. После живые разделили последнюю трапезу с павшими  и предались воспоминаниям. Около полуночи пламя потухло и вскоре можно  уже было собирать кости. Разложив останки по урнам и снабдив каждую  опознавательной лентой, процессия двинулась обратно в замок.

Подходя к подъёмному мосту воевода поднял взгляд на тело Милы Тимвей, чуть подсвеченное справа отблесками полной луны.

«Что,  собиралась сегодня устраивать кровавые забавы? — в мыслях усмехнулся  он. — Не думала, небось, что выйдет всё наоборот: сама будешь  раскачиваться на ветру с распоротым брюхом, а твои жертвы мирно отдыхать  в своих домах, целые и невредимые?»