Читаем Девушка из песни полностью

– И твоя мать не могла бы этого вынести, – едко заметил папа, и я с болью поняла, что любви между ними не осталось. Ни капли.

– А ты мог бы? – вскинулась мама. – Признаться миру, что мы банкроты? Я заткнула дыру в нашей чертовой дырявой лодке.

– Как? – спросила я, несмотря на то, что у меня не было никакого желания услышать ответ.

– Перестала платить налоги, – сказала мама.

Я разинула рот.

– Что ты сделала?

– Чтобы сохранить деньги в банке. Я уволила нашего налогового агента и сообщила ему, что мы собираемся сотрудничать с другой фирмой. Твой отец заверил меня, что его следующий проект поставит нас на ноги. И мы сможем все вернуть. Но никакого волшебного проекта так и не случилось. Каким-то образом мы до сих пор избегали внимания налоговой службы.

– Пока я не подала заявление о финансовой помощи. – Я откинулась на спинку стула, мой взгляд упал на документы на столе. – Вот почему вы не могли развестись.

Папа кивнул.

– Мы не хотели показывать судье истинное состояние наших финансов.

– И что теперь будет? – Мой взгляд метался между ними, от страха становилось трудно дышать. – Не платить налоги – серьезное преступление. Тебя… посадят в тюрьму?

– Нет, слава богу, – ответил папа. – Мой друг, Чарли… ты помнишь его? Он адвокат и согласился бесплатно помочь нам выбраться из этой передряги. Мы должны продать дом и все наши активы направить на погашение долга.

– Продать дом…

Дом, в котором я прожила всю свою жизнь. Мой дом. Я вцепилась в кухонный стол, за которым когда-то сидела еще в детском стульчике, мама накладывала мне еду, а папа корчил глупые рожицы. Где мы тысячи раз ели вместе, счастливые, смеющиеся… Время, которое с каждой секундой выцветало и становилось все более далеким.

– А где мы будем жить? – спросила я.

– Мы с твоим отцом разойдемся, – сказала Мама. – Я перееду к бабушке в Портленд.

– А я останусь с дядей Тони, – сказал папа.

– В Огайо?

Он смущенно кивнул.

– А… а как же я?

Мама закусила губу и отвела взгляд.

Папа попытался улыбнуться.

– Ну, милая, это тебе решать.

Я вытаращила глаза.

– Ты хочешь, чтобы я выбирала между тобой и мамой? – От этой мысли меня затошнило, но потом вдруг пришло осознание, что моя судьба уже решена. – Нет, забудьте. Я не останусь ни с кем из вас. Бейлорский университет предоставляет мне полную оплату.

– Бейлор? – У папы округлились глаза. – Это замечательный университет. Поздравляю, дорогая.

Гордость в его голосе, смешанная со слезами, грозила сломить меня.

– Они все оплатят? – уточнила мама.

– Почти, – ответила я. – У меня есть кое-какие сбережения. Найду квартиру. Устроюсь на работу. Со мной все будет в порядке.

– Мы гордимся тобой, тыковка, – произнес папа. – Очень гордимся. Такой потенциал… и мы так тебя подвели…

– Все в порядке, папа, – резко оборвала его я. Ничего не в порядке, но мне нужно, чтобы он замолчал. Мне не вынести его слабости. Он мой отец. И должен быть сильным. И очень заботливым. Мама тоже должна быть сильной и заботливой. И так и было, давным-давно.

Мама взяла меня за руку, в ее глазах стояли слезы.

– Вайолет… Мне жаль. Очень жаль. И господи, завтра твой день рождения…

С ее губ сорвалось рыдание, и она тут же заглушила его ладонью. Вскочила из-за стола и выбежала из кухни. Папа тоже встал и похлопал меня по плечу. Он наклонился и поцеловал меня в макушку.

– Мы тебе это компенсируем, – произнес он. – Как-нибудь.

Он ушел, и я осталась на кухне одна. В доме снова воцарилась тишина, теперь казалось, что навечно. Пустая и холодная. Она сжирала отголоски более счастливых времен, пока ничего не осталось.

На следующий день Шайло пришла помочь мне подготовиться к выпускному. Она принесла мне белую подарочную коробочку, перевязанную золотой лентой. Внутри было кольцо, которое она сделала сама. Красивое замысловатое переплетение бронзовых, золотых и серебряных нитей.

– С днем рождения, Ви.

– Оно прекрасно, – произнесла я, надевая его на средний палец правой руки. – Потрясающее, Шай. Какая же ты талантливая! Не могу дождаться, когда у тебя появится собственный магазинчик в центре города.

– Я тоже. Тут еще надпись.

Я сняла кольцо. Внутри, где соединялись полосочки металла, было выгравировано «Ви и Шай». Я крепко обняла подругу, и из глаз норовили пролиться слезы.

– Я буду ужасно по тебе скучать.

– Я тоже.

Она быстро меня отпустила, чтобы помочь застегнуть платье благородного синего цвета с расшитым кристаллами лифом и длинной широкой шифоновой юбкой. Я наблюдала за ней в зеркало, как косы струились по худеньким плечам, а глаза блестели.

– Меня бесит, что ты уезжаешь, – произнесла она. – Предполагалось, что у нас есть еще четыре года, прежде чем ты меня бросишь ради Медицинской школы.

– Знаю. Мне самой тошно об этом думать.

– А как насчет всего остального? Как ты относишься к разводу?

– Это к лучшему. Когда-то развод стал бы худшим кошмаром. Но теперь это всего лишь еще один водоворот в гигантском море дерьма.

– В котором ты оказалась за бортом. Я переживаю из-за того, что ты останешься в Техасе одна.

– Я смогла немного отложить денег.

– Но хватит ли этого?