– Я украл ее, когда поезд стоял в песках.

Сарем бросила на мужа испуганный взгляд. Казалось, их племянник лишился рассудка.

– Как ты мог украсть, разве она какая-то вещь? – и голос Касыма задрожал от злости. – Ну, хорошо, тогда скажи, зачем ты это сделал?

И Жасан рассказал о похищении и о своих чувствах, которые толкнули его на столь дерзкое дело. Какое-то время родня не могла вымолвить ни слова.

– Мне думается, ты сошел с ума, – с трудом произнес Касым.

– Я мечтаю только о красивой жене – другая не нужна.

– Ты глупец, каких только свет не видывал! Что ты натворил! Если об этом узнает их милиция, тебя посадят в их зиндан (тюрьму), а может, и расстреляют. Нынче другие времена, и власть может добраться и до нас.

– Но ведь никто не знает про ваше стойбище, и сюда не явятся.

– Разве дело в этом? Это девочка только через пять лет станет невестой, да еще русская. Твои родители не будут ждать. Твоя мать уже присмотрела невесту. Тебе разве мало наших девушек?

– Дядя, вы можете меня ругать, бить, но таких девушек у нас нет.

– Дурак, что ты говоришь? Зачем нам она, чтобы все смеялись, чтобы твои дети были светловолосыми? Аллах за это тебя еще накажет. Мы избаловали тебя, и вот, утерял всякий страх. В таких глупых делах я не стану тебе помогать. Да и твой отец не пустит ее в свою юрту…

И не находя более слов, Касым лишь махнул рукой и удалился из юрты.

– Сынок, – нежно заговорила тетя Сарем, – ты совершил грех. Людей нельзя так красть, особенно детей. Подумай, какое горе ты причинил родителям этой девочки. Они будут страдать.

– А разве мать этой девочки не может еще нарожать таких? У меня другого такого случая уже не будет.

– Твои суждения глупые.

– Почему я не могу этого делать, ведь наши деды тоже воровали невест, да и сегодня такое случается.

Между тем в юрту вернулся Касым, оказалось, снаружи он все слышал. Дядя так и не мог остыть:

– Запомни, наши предки не крали детей. Я мог бы понять, будь она мусульманской девушкой. Ты кого привел? И зачем ее привел ко мне? Вези в свою юрту, к своему отцу. Я не стану брать грех на душу, хотя мы родня и должны помогать друг другу, но не в таких делах. Это твой каприз.

– Пока я не могу вести ее к себе. Ко всему, мне подумалось: втроем вам будет веселее. Она станет тете Сарем как дочка.

– Будет очень весело, когда сюда явится милиция и заберет меня. Будет очень весело! Да и зачем нам русский ребенок, ты не подумал об этом?

– Они сюда не придут, о вашей стоянке никто не знает. А если даже явятся, то они пройдут через наше стойбище, и тогда мы успеем вас предупредить. Я сам прискачу сюда и заберу девочку.

– Знай, если ее отец большой начальник, то ее будут искать по всей пустыне.

– Я видел ее отца, на большого человека не похож: молодой, одет очень просто.

– Мне это неинтересно. Вот что, забирай свою девчонку и вези к своему отцу. Пусть он сам решает, что делать с ней. Я хочу жить в покое.

В юрте стало тихо. Племянник сидел с поникшей головой и не знал, что делать. Тишину нарушил мягкий голос тети:

– И все-таки девочку нужно вернуть. Для любой матери это большое горе. Ты, Жасан, еще молод и не понимаешь этого. Тем более у русских мало детей, и они будут искать ее долго.

– Слова твоей тети справедливы. Пока еще не поздно, нужно вернуть.

– Поезд уже ушел. Я сам видел, – соврал юноша.

– Есть другой путь, – предложил дядя. – Девочку надо оставить на станции Черак. Там ее заберут и отправят домой.

– Но тогда она расскажет о том, как ее похитили, милиция придет сюда, и меня арестуют. Нет, я не отдам ее.

В душе Касым был согласен с племянником: возвращать ее опасно, она выдаст Жасана. Вдруг все услышали стон девочки.

– Что с ней? – спросил дядя.

– Всю дорогу не хотела есть, сильно ослабла. В таком состоянии я не могу везти ее дальше, на наше стойбище. В пути может умереть.

– Ладно, пусть остается, но ненадолго. А ты, Жасан, завтра же отправляйся домой и извести отца о случившемся. Понял?

<p>Изгнание</p>

Уже второй год, как Касым живет в уединении, вдали от родового стана. Это выглядело как-то странно, ведь в пустыни жить одному трудно, да и по местным обычаям, сыновья редко уходят от отца. А коль такое стряслось, то в этом роду что-то неладное – это не мелкая обида или ссора. Чтобы скрыть истину, Касым сам рассказал братьям следующее. Оказалось, он повздорил с отцом из-за баранов и по своей воле ушел из родового стойбища. И далее пояснил, что при дележе семейного стада его родитель, то есть Ибрагим-бобо, дал Касыму меньше овец, чем другим братьям. Даже младшему Халилу досталось больше. Тем не менее даже такая причина казалась братьям несерьезной, чтобы из-за этого уходить. А что же сказал сам Ибрагим-бобо? Его речь была кратка: Касым был менее работящим, чем остальные. Об этом он сообщил в своей юрте. Старший же сын, отец Жасана, был не согласен с отцом, однако не смел возразить. Младший принял сторону отца: ему виднее, он хозяин стада. Но из-за этого не уходят, и поступок Касыма выглядел странным.