Читаем Девяносто… полностью

Начались трудовые будни, и вдруг – новость – на заведование кафедрой к нам подает заявление профессор Кулинский Владимир Ильич, как мы знали – занимающий такую же должность в Красноярском мединституте. Что же такое случилось в нашем соседнем городе? Почему, долгие годы работая в Красноярске (кстати, и хорошо работая), Кулинский решил уехать из этого города? И ни в каком городе СССР (тогда государство ещё не распалось) не было вакантного места (кажется, что-то светило в Таджикистане – точно мне неизвестно). Вот ещё только у нас ещё и в Иркутске – после смерти Одушко исполнял обязанности заведующего доцент Булавинцев, а я что-то «забуксовал» с защитой. Да и ректор в Иркутске – профессор Макаров – знал Владимира Ильича, т. к. много лет они работали вместе. Вот Макаров и предложил ему заведовать кафедрой, т. к. эта должность после смерти Одушко была свободна. В один из весенних солнечных дней я и Булавинцев поехали встречать Кулинского и доктора медицинских наук Ларису Станиславовну Колесниченко – его жену. Мужу и жене как-то не принято работать вместе на одной кафедре, тем более что, если один из них заведующий. Сразу же избрал учёный совет Л.С. Калиниченко зав. кафедрой общей и органической химии, а В.И. Кулинского – зав. кафедрой биохимии.

Конечно, Владимир Ильич стал постепенно перестраивать процесс преподавания биохимии. К известным учебникам по предмету он создал новую методику преподавания биохимии, тем более что эта наука развивалась бешеными темпами, особенно в разделе биохимической генетики. Он создал целый курс предмета, издав пару десятков книжек, которые должны иметь все студенты («биохимические таблицы»). По существу, это был новый учебник, на уровне последних достижений в биохимии. Одна из особенностей этих «тетрадей» в том, что в любое время их можно было обновить новыми данными, которые ещё не попали в официальный учебник. Принцип – утром в периодической печати, вечером – в учебных таблицах и в лекции.

Вышла из печати моя монография «Общие вопросы токсического действия свинца», а также пособие для студентов стомфака «Биохимия челюстно-лицевой области» (в соавторстве с профессором В.Г. Васильевым).

Владимир Ильич оказался превосходным шахматистом. Объективно играл он лучше меня – обычно десяток партий в блиц был 6–4 в его пользу (правда, через год-полтора я почти уровнял до 5–5, но с большим трудом). Играл он в стиле гроссмейстеров Нимцовича и Ларсена и чуть-чуть раннего Корчного, только, естественно, слабее. Интеллект его стал к концу 90-х годов заметно слабеть, он забывал название улиц, стал значительно хуже читать лекции, в обычных разговорах иногда с трудом подбирал слова, путался в обстановке. Ему нужно было какое-то лекарство, которое он вводил под кожу в области белой линии живота (название этого препарата я забыл). Я его возил по аптекам, где были мои знакомые провизоры, в областной онкодиспансер – лекарство это полагалось ему бесплатно. Он рассыпался на глазах. Дома у него часто возникали перебранки, переходящие иногда в скандалы. Лариса Станиславовна вызвала его дочь из Англии, и она его увезла. Через несколько дней он скончался от рака простаты. Так завершилась жизнь этого незаурядного ученого.