Читаем Девяносто… полностью

Светлана Павловна Булмасова. Она работала в лаборатории со дня основания. Закончила наш фармацевтический факультет. В ЦНИЛе она выполняла работу вместе со мной по изучению свинцовой интоксикации. Работа шла прекрасно, она выделяла митохондрии клеток печени и изучала, как изменяется их функция под воздействием свинца. В нашем отделе электронной микроскопии она получила отличные препараты митохондрий и описала их строение при сатурнизме в эксперименте на крысах. Нам посоветовали в Институте гигиены труда и профзаболевания АМН СССР изучить ещё и влияние меньшей дозы свинца и тогда можно было готовиться к защите на ученую степень кандидата наук.

Но в это время началась очередная реформа ВАКа и на несколько лет закрылись все защитные советы. У многих научных работников опустились руки. В это время на кафедре биохимии освободились 2 ставки ассистента, и Светлана Павловна перешла работать на кафедру. Её сразу же загрузили учебным процессом и на научную работу не хватило времени. Она так и не получила учёной степени. С приездом на кафедру нового заведующего – профессора В.И. Кулинского – ей выделили полставки старшего лаборанта – она стала подготавливать реактивы для практических занятий.

Галинская Елена Борисовна. Я знал её давно, но знакомство было, как говорят, шапочное. Она была немного старше меня и работала на кафедре гигиены питания ассистентом. Личность она была, несомненно, весьма одаренная, знала музыку, отлично играла на пианино, аккордеоне, знала иностранные языки, была кандидатом медицинских наук. Её отец умер, когда мама была на последних сроках беременности, и один из друзей семьи Галинских женился на женщине, которая должна вот-вот рожать. Естественно, родившуюся девочку он удочерил, дал ей свою фамилию. Это, кажется, произошло на Украине, но потом семья Галинских перебралась в Москву. Когда я сработался с Леной (позвольте мне называть её только по имени), я побывал в Москве в квартире Галинского и познакомился с приятным, уже давно не молодым человеком и с его младшей дочерью – пианисткой, преподавателем Московской консерватории. Это были очень симпатичные люди, очень культурные и гостеприимные. Я передал им что-то от Лены, мы провели замечательный вечер, я распрощался и ушел. Больше я их не видел… Лена разошлась с мужем и осталась с сыном. Сын – уже почти взрослый – работал на телевидении осветителем. Он с супругой поехал в Америку, там родился ребёнок, они получили вид на жительство и остались за океаном.

Галинская руководила небольшой группой, мы её называли «спектроскопическая». В этой лаборатории было два спектрографа, парочка пламенных фотометров и различные мелочи, нужные для работы. В лаборатории мы определяли микро- и макроэлементы, в том числе и свинец. Например, уже в 1969 году была опубликована в «Научных трудах» Иркутского мед. института статья Галинской, Явербаума и Морозовой «К методике спектрографического определения свинца в тканях». Когда ЦНИЛ начал разваливаться, Елена Борисовна вышла на пенсию.

Васильева Людмила Сергеевна – младший научный сотрудник морфологического отдела. В ЦНИЛе она защитила кандидатскую диссертацию, затем набрала материал на докторскую, защитилась и стала заведовать кафедрой гистологии. Вот примерно основные работы, выполненные полностью или частично сотрудниками лаборатории.

В момент работы над этой книгой у меня нет полной информации о научной продукции сотрудников ЦНИЛа, всё это подробно отражено в ежегодных отчетах, которые я сдавал проректору по научно-исследовательской работе.

Остаётся только написать несколько слов о Мурашевой Людмиле Семёновне – старшем лаборанте (хоз. лаборанте) всей Центральной научно-исследовательской лаборатории. Она была замечательным человеком, отлично ладила со всеми членами коллектива, следила за порядком и чистотой всех помещений, через неё я получал и отправлял корреспонденцию. Весь коллектив её уважал. К сожалению, она страдала сирингомиелией – тяжелым нервным заболеванием, основным симптомом которого было нарушение (резкое снижение) чувствительности кожных покровов, например рук. Однажды мы с Нэлей пригласили её поехать за грибами. Когда закрывали дверцу машины, то не заметили, что Людмила Семёновна держится за верхнюю кромку двери, и ей прищемили пальцы, пошла кровь, но она не почувствовала боль, увидела кровь на стекле и только тогда отдёрнула руку….

Прошу прощения, что не смог написать про всех.

Приблизительно за два года до моего отъезда в Москву по нашему университету прошел слушок о том, что нас закрывают в связи с тем, что в университете нет клинической базы для обучения. Эта чушь якобы просочилась из Минздрава, и ректор даже написал в многотиражную газету «Медик», очень хорошую с юмором статью о том, какая информация имеется в министерстве об одном из подчиненном ему старейших медуниверситетов восточной части страны. Кстати, в 2018 году отмечалось 100-летие со дня основания высшего медицинского образования в Иркутске.