Читаем Десантура полностью

Был самолёт. ещё плюсом тушёнка в том же количестве, опять сухари, наконец-то — чай и махорка. Можно было бы жить. Пытались эвакуировать ещё троих. Но самолёт на взлёте зацепил колесами деревья и рухнул. После чего загорелся. Спасли только лётчика. Ожоги третьей, местами четвертой степени. Обгорело лицо, кисти рук. Зазыпал стрептоцидом. Больше нечем помочь.

…пятнадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

лётчик умер. Фамилия неизвестна.

‹Страница не читаема. Бумага расползлась. Отдельные слова — нет, бойцы, Юрчик, кончилось›

…двадцать первое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Сегодня было ЧП. Вышло двое бойцов. Назвались Белоусовым и Топилиным. Белоусова я помню. Баянист. Интересная сцена произошла. Пришли довольные. Сытые. Сказали, что их послали немцы. Что там кормят и поят. И что знакомые привет передают — назвали фамилии тех бойцов, которые к нам последними пришли — Карпова, Норицына, Ардашева, Накорякина. Эти бойцы услышали свои фамилии и вышли. Предателей казнили. Бросили в болото. Снег уже почти сошёл. Кругом грязь. самолётов не было уже неделю.

…двадцать первое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Думаю, что самолётов больше не будет. Им просто некуда сесть. Только на водных лыжах. Закончилась последняя еда. Мирают и умирают. Сил больше нет. Оставшихся в строю Юрчик послал в прорыв. Может быть дойдут. Остались только лежачие и мы с лейтенантом.

‹Страница не читаема. Бумага расползлась. Отдельные слова — …нмы… …бой… пхорнли ещ… …умер…›

…двадцать шестое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

‹…›продолжают миномётный обстрел. Ранены все. В том числе и я. Но легко. Осколком порвало ахиллово сухожилие на левой ноге. Это не страшно. Уходить я отсюда не собираюсь. Лишь бы в руки не попало. Надо стрелять. Пытаемся стрелять. Не знаю, попал ли я в кого-нибудь. Опять идут.

…двадцать седьмое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Затишье. Немцы что-то кричат в громкоговорители. После вчерашнего не лезут пока. Я видел как безногий вцепился зубами в пах фрицу. Не повезло фрицу. Зубы мы не чистили уже давно. Инфекций накопилось много.

…Двадцать восьмое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Лейтенант Юрчик ослеп. Дистрофия последней степени. Я чувствую ее по себе. Очень тяжело держать винтовку. Пока ещё держу карандаш.

‹Страница не читаема. Бумага расползлась. Отдельные слова — …цы… …конч… …ср…›

…Первое мая.

Праздник. Нас осталось пятеро. Сил больше нет.

…Третье мая.

Я последний. Передайте привет по адресу, город Черкасск, Ставропольского края… ‹Далее неразборчиво› Живаго. У меня ещё есть граната. Прощайте.

Мы долго молчим. Очень долго. Потом наливаем водки. Встаем. Выпиваем. Молча. Так нужно. Не знаю почему, но так нужно.

Потом идём курить.

Я затягиваюсь дымом и смотрю то на острые звезды, то на белеющие в темноте мешки под навесом. Где-то в этих мешках лежит человек, который писал эти строчки. Врач с пастернаковской фамилией Живаго. Виноват, военврач. Откуда-то со Ставрополья.

Завтра мы тебя похороним, доктор Живаго. Завтра. Завтра будешь лежать в домовине.

Потерпи ещё ночь, солдат.

— Он не подорвался.