Читаем Десантура полностью

На трассе стоит «Урал». Ребята из местного отряда нас встречают. Сами они работали в другом месте. Карабкаемся в кузов. Едем. Я сажусь у заднего борта, смотря на закат. Смотрю и помню войну. Вдоль этой дороги лежат мои друзья, мои боевые товарищи. Они здесь прорастают на полях. Тянутся лесами. До сих пор. Я с вами, ребята, я с вами. Я вернусь. Я ещё вернусь в сорок второй, чтобы вытащить с поля боя ещё одного бойца. Других дедов у меня нет. Только эти.

Потянулись деревянные домишки Демянска. Приехали. Выпрыгиваем. Стянуть, наконец-то, болотники. Переодеться. Натянуть сухие носки. Послать гонца в магазин. Дежурные — на кухню, готовить ужин. Последний на этой Вахте. А пока суть да дело, садимся вдоль дощатого стола.

Я не говорил?

Я в тот день работал в другой стороне лагеря — поднимал бойца на самом краю леса. Из его спины выросла берёзка. Пришлось подкапываться под корни, чтобы поднять его. Закопался как крот. Слышу мужики кричат. Говорю парню — потерпи, я сейчас… Иду к своим. Подняли какого-то бойца, а у него планшетка. А в планшетке тетрадка. Листы склеились. Надо разворачивать очень осторожно. И не в полевых условиях. Укутали в пакеты ее. Придержали до базы. Вот и пришло время. Поужинали, косясь на пакет с тетрадью. Поставили тазик с тёплой водой на стол. Развернули пакеты прямо в воде. И булавочками, булавочками стали разворачивать слипшиеся страницы.

Один разворачивает, другой сразу читает, третий записывает. Записывает…

К сожалению, первые страницы не сохранились. Сгнили. Записи начинаются…

…Восьмое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Сегодня вышли на лагерь ещё четверо. Норицын, Карпов, На ‹неразборчиво», Ардашев. Целые. Это хорошо. Бинтов осталось две упаковки. Из лекарств только пила для ампутаций. Больше нет. Отправили их с лейтенантом к караульным.

…Девятое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Ночью был самолёт. Удалось эвакуировать троих. Привезли мешок сухарей, мешок горохового концентрата, мешок чая, ящик патронов и гранаты. Боеприпасы Юрчик распределил сразу. Продукты выделяем по норме. Пачка концентрата на пятерых на день. Сухарь здоровым и легкораненым. тяжелораненым — по два. Раненым в живот ничего не выдаю. Нельзя. Запросил медикаментов. Особенно нужен стрептоцид. Заражения.

…Десятое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Умерло четверо. Мог бы спасти, но нечем. Немцы не тревожат, и то хорошо. самолётов не было.

…Одиннадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Умерло ещё пятеро. Все тяжелые с проникающими ранениями в живот и грудь. Начала вытаивать брусника. Сформировали команду для ее сбора. Единственное подспорье. Впрочем, нет. ещё сфагнум. Перекладываю им раны. самолётов не было. Из леса больше не выходят.

…Двенадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Оттаскивали умерших в воронки. Одну уже заполнили. Немцы не беспокоят. Видимо, не знают о нас. Еда заканчивается. самолётов не было.

…Тринадцатое апреля тысяча девятьсот сорок второго года.

Ночью был один самолёт. «У-два». Снова есть сухари, мешок гречневой крупы и двадцать банок тушёнки. Есть бинт, зелёнка, стрептоцид и спирт. Уже хорошо. Делал весь день делал операции. Жаль, не догадались прислать кежгут. Бойцы распускают на нитки маскхалаты. Умер только один. Хороший день. Эвакуировали троих. Самых тяжелых.

…‹Неразборчиво, вероятнее всего — четырнадцатое› апреля тысяча девятьсот сорок второго года.