Читаем День мертвых полностью

– Ага, понимаю, хочешь от меня избавиться. Но ты, между прочим, взвалил на себя устройство небольшого поселения. Скелли хорош как военный инженер, но он – не я. Вам надо будет как-то очищать сточные воды, производить и распределять солнечную энергию, подключиться к сети, плюс еще вся логистика, планирование очередей строительства… без этакого босса не обойтись. Конечно, ты можешь кого-нибудь нанять, но мне кажется, я бы справилась. В Америке принято, чтобы дети делали собственную карьеру и приезжали к родителям раз в год, но так людям жить не годится. Тут так и не живут – не хотят, по крайней мере. Местных просто убивает, что их родным приходится ехать на север за длинным баксом. Забавно: я вот все время трещала про то, что бедные регионы может спасти технологический скачок, как произошло с телефонами, а тут возможность сама идет в руки. Мы могли бы перейти на солнечную энергию, беспроводные коммуникации и обустроить все по последнему слову техники, но с учетом особенностей сельской ремесленной экономики. Автономное 3D-производство – то, над чем я работала, – неизбежно станет новым словом в промышленности, но я вот о чем подумала: когда у всех будет доступ к автоматически произведенным и почти бесплатным товарам, возникнет спрос на уникальные вещи, с любовью изготовленные человеческими руками. Это уже происходит, а дальше – больше. И еще интернет-маркетинг, это отдельная история. Нам понадобится сайт, аккаунт на «Этси»[89], система выполнения заказов, система учета…

– А ты что-то в этом смыслишь? Я думал, ты инженер-технолог.

– Пап, сейчас это умеют даже четырнадцатилетки. Суть инженерии в решении задач, а тут круг задач очень интересный. Такой ответственной работы мне не доверят еще много лет, и готова поспорить, если б я изложила эти идеи на бумаге, то мне бы разрешили делать по ним дипломный проект. Я бы и Шу смогла заинтересовать. Короче говоря, если обо всем забыть и представить, что я хотела бы наняться к тебе на работу, неужели ты бы меня не взял?

– А ты уверена? – спросил Мардер. Его сердце выделывало странные штуки в груди.

– Нет, но сейчас мне это кажется правильным. Думаю, мама тоже этого хотела бы.

– Хорошо, ты принята, – сказал он, с трудом выдавив из себя слова, потом обнял Кармел и поцеловал в висок.

Откуда взялась эта отчаянная нежность, подумал Мардер, где ее источник? Что-то, всегда дремавшее в нем – или выросшее из мексиканской земли, из ситуации, в которой он очутился? Он ехал сюда с целью сбросить всю шелуху, обнажиться перед лицом смерти, но почти с первых же минут его мнимого побега сложности начали разрастаться, как лианы, и опутали его со всех сторон. Однако он не чувствовал желания выпутываться и не стал бы просить пилота, чтобы тот умчал его из Мехико в дальние края и бросил среди чужаков. Мардер пытался сбежать и потерпел неудачу, а теперь его все глубже затягивало во что-то странное и опасное, и дочь он тащил за собой. А может, и не он: за всем этим стояла тень его жены, это она была движущей силой.

Он выглянул в окно. Самолет сбросил высоту тысяч до десяти. Теперь под ними тянулась иссушенная земля – пустынные восточные склоны Сьерры, а вдали уже можно было различить громадное коричневое пятно, растекшееся на севере до горизонта.

– Долина Мехико, – сказал он, показав на пятно. – Чиланголандия.

– А почему жителей Мехико называют Chilangos?

– Понятия не имею. И кажется, сейчас популярнее слово Defe~nos, то есть жители distrito federal[90], или Дефе, как его называют. Господи, да он и вправду огромный.

– На Лос-Анджелес похож.

– О, Дефе гораздо крупней. Лос-Анджелес по сравнению с ним захолустный городишко. Но большинство американцев ничего не знает о культуре Мехико, хотя это крупнейший город на планете и подлинная столица Латинской Америки, то есть территории с населением в полмиллиарда человек. Культурный империализм в действии. Тут больше, чем в любом другом городе мира, музеев, концертных залов, да чего угодно. Если б европейский интеллектуал восемнадцатого или девятнадцатого века отправился в Новый Свет, то равных себе он нашел бы здесь, а не в Нью-Йорке или Бостоне, причем они в то время были раз в десять меньше Мехико.

– Да, мама рассказывала. Ты покажешь мне достопримечательности?

– А я их не знаю – был тут всего один раз. Здесь мы с твоей матерью поженились, а потом уехали.

Самолет нырнул в смог, и голубого неба как не бывало. Наконец он мягко сел на взлетно-посадочную полосу и подрулил к гражданскому терминалу. Они сошли по спущенному трапу, вдыхая разреженный воздух, от которого першило в горле. Пахло авиатопливом и отработанными газами. За невысоким ограждением стоял мужчина в форменной одежде, державший в руках табличку с надписью СЕНЬОР МАРДЕР; оттуда же махал рукой молодой человек в жилете фотографа, явно поджидавший Пепу Эспиносу. Не говоря никому ни слова, она вырвалась вперед, но вдруг, к удивлению Мардера, остановилась, повернулась на каблуках, подошла к нему и посмотрела в глаза.