Но Хавьер уже не мог уйти. Он так и сказал Наташе, что не в состоянии теперь уйти, ведь он должен узнать, что привело к такому финалу, ведь последняя сцена показалась ему смутно знакомой.

Фильм начался заново. Хавьер опасался, что не поймет, о чем рассказывает диктор и придется выпытывать у Наташи неуклюжий и скупой пересказ, но внизу почти сразу высветились английские субтитры, и Хавьер с облегчением вздохнул. Вот что он понял из фильма.

<p>21</p>

Федор Михайлович Куст угодил в острог на пике своей славы. Уважаемый литератор, участник и основатель всевозможных кружков и объединений, редактор влиятельного журнала, автор одиннадцати романов и сборника философских эссе, был осужден на десять лет каторги за порнографический роман о великой княжне и янычаре, который впоследствии оказался женщиной. Книга была рано и дурно написана, даром что с нескрываемым удовольствием. Федор Михайлович понимал свою оплошность и не собирался ни публиковать, ни распространять произведение и вообще был уверен, что уничтожил все рукописи. Однако спустя каких-то двадцать лет после написания всплыла внезапно копия злополучного романа и взбудоражила общество. Федор Михайлович, само собой, отрицал свою причастность. Но нашлись свидетели, показавшие, как он по молодости лично зачитывал самые шокирующие фрагменты узкому кругу знакомцев и при этом даже не краснел. Так вот и вышло, что потомкам великий писатель Федор Михайлович Куст запомнился прежде всего мерзкой книжицей, состряпанной в порыве неприличного озарения, да еще бунтом.

Тюрьма преобразила Федора Михайловича. В эти годы проявилась и расцвела его безудержная разбойничья натура, до тех пор дремавшая, слегка придушенная ровно завязанным галстуком. Федор Михайлович отныне не видел смысла себя сдерживать. Он не смирился с участью арестанта и за первый год заключения пытался бежать шестнадцать раз, всякий раз увеличивая себе срок на пожизненное. Нужно ли говорить, что попытки эти не приблизили каторжанина к свободе, несмотря на то что его даже не ловили. Никто не видел смысла гнаться за беглецом, ведь вокруг стен крепости была голая степь и сколько бы дней человек по ней ни продвигался, он чувствовал, что его видно со всех сторон, что на него отовсюду, даже из-под земли, глядят чьи-то глаза, что он торчит там посреди сухой травы, как мишень на стрельбище, и с ним вот-вот что-то сделают. Тогда беглец или падал замертво от истощения и тревоги, или возвращался в острог с открытыми ранами вместо ступней. Однажды Федор Михайлович попытался украсть лошадь, но на третий день пути она заговорила с ним человеческим голосом и убедила повернуть назад.

Оставив наконец затею с побегом, он всю свою неуемную энергию направил на общественную деятельность внутри острога и прежде всего устроил литературный кружок для сидельцев. А поскольку большинство членов кружка не умели ни читать, ни писать, им пришлось разговаривать на разные темы, и закончилось все мятежом. Причем начал его даже не Федор Михайлович. Сам он мирно спал, когда зарезали двух караульных, и ничего не ведал. Посреди ночи товарищи по литературному кружку пришли к нему в камеру с окровавленной заточкой и спросили, что им делать дальше.

Банда Куста, или «кустовцы», как окрестят их позже газетчики, в считаные часы захватила острог, всю крепость и город. Арестанты с энтузиазмом поддержали восстание. Относительно вольный же народ не сопротивлялся, просто охал и крестился. Кто-то с гиканьем и озлоблением ударился в бесчинства, но этих приструнили довольно быстро. Коменданта посадили на цепь за воротами его же дома и выставили на торги, которые, впрочем, закончились дракой. Предлагали до унизительного мало. Федор Михайлович, возглавив Мятежный комитет, распорядился учредить в городе институт благородных девиц, общественные бани и библиотеку – все в одном здании. В настоящее время в нем располагается гимназия им. Ф. М. Куста. Также Федор Михайлович назначил выборы и конкурс красоты, и то и другое поручив известному шулеру Гришке Восьмипалому.

Приказал строить фрегат.

Тем временем адъютант коменданта сумел сбежать, добраться лесами до ближайшей почтовой станции и вызвать оттуда команду. Та примчалась через сутки и за полдня подавила бунт, хоть и понесла при этом значительные потери. Федор Михайлович, не вынеся своего позорного поражения, сбросился с крепостной стены. Было высоко, и он разбился, но, на свою беду, не насмерть. Его, окровавленного и переломанного, подобрали и притащили в карцер.