Мама Кати взяла трубку вместо дочери, пока сама Катя сражалась за интернет в компьютерном клубе, хотя Катя просила много раз не трогать ее телефон без разрешения, а мама справедливо поинтересовалась, что ей было делать, если он пиликает и пиликает, жужжит и жужжит, сил никаких уже нет, или звук отключай, или забирай с собой и не терроризируй мать. Звонил Нейтан. Они с ним хорошо поговорили. Все-таки какой приятный мальчик. Жалко, что так расстроен – по голосу было слышно. Спрашивал про Катю. Кати дома не оказалось, к большому маминому сожалению. Нейтан тогда спросил, куда можно в городе сходить, ведь он скоро уезжает, хочется еще что-то посмотреть напоследок. А вот Краеведческий музей у нас хороший, современный. Не был там, нет? Нейтан ответил, что не был, поблагодарил за рекомендацию и просил передать Кате, что будет в музее, если ей захочется его увидеть.

Катя не знала, хочет ли она видеть Нейтана, но с каждой минутой ее все крепче обнимали сочувствие и жалость. Он ведь ехал через полмира специально к ней, как справедливо напомнила мама, а Катя обиделась и с ним не разговаривает. «Ну хоть до отъезда с ним побудь. Что уж совсем-то?»

* * *

– Потому что мамонт – это жизнь.

Старый мастер сидел на скамеечке и металлическим крючком ковырял костяную пластинку. Позади него от стенки до стенки протянулся изогнутый желтый бивень. Перед стариком переминалась пара посетителей – мужчина в панамке и женщина с черным пакетом. Нейтан ходил неподалеку, разглядывал фигурки на полках.

– А бивни – это у вас откуда? – спросил мужчина.

– Да откуда? Брел-брел и набрел. Подняли, откопали, насилу дотащили. Вот отпиливаем потихоньку.

– А где откопали?

– Да где? Один вот в овраге, другой на болоте. На дне рек, опять же, бывают кладбища. Много где. После бури хорошо искать. Буря все перебуровит, и они прям торчат из земли. Только тяни, если силы есть.

– Ну не хрю себе. Слышь, Марин? Так их что, можно запросто себе забрать? И ничего за это не будет?

– Ну а что я такого сделал? Не я ж его этого-того. Я только нашел. А что нашел, то мое.

Мужчина рвано посмеялся. Женщина переложила пакет в другую руку.

Катя подошла к стеллажу с фигурками и встала с другой стороны, напротив Нейтана, так что их взгляды встретились над хвостом гладкого кита. Нейтан взял с полки фигурку девочки в шубе и протянул Кате. Белое щекастое лицо со всех сторон было зажато кольцом пышного костяного меха. Мастер процарапал в оторочке капюшона каждый волосок.

– Четыреста рублей такая, – крикнул со своей скамеечки мастер. – К ней еще чум прилагается. Триста рублей. Отдам комплект за шестьсот.

Нейтан растерянно сдвинул брови и забегал глазами по полкам.

Катя нашла конус с ветвистым орнаментом по подолу и указала на него Нейтану. Тот взял в руки фигурку и засмеялся:

– Чум?

Вопросительно посмотрел на Катю. Та, пожав плечами, кивнула.

Девочку и чум завернули в один пакет.

– Ну хоть на улице теперь не останется, – весело сказал мастер. – Приходите еще за оленями. У меня вон целое стадо, видели?

– Да вы ей лучше б мальчика сделали вместо оленей, – сказал мужчина в панамке.

– Сделаем, не переживайте. Вот подрастет – и будет ей мальчик. Всему свое время. А как же? Будет, все будет…

Женщина с пакетом подозвала мужа к стеллажам и показывала ему на фигурки, но тот морщился и бубнил:

– Да ну, Марин… Не выдумывай… Такая фигулька… Тебе мало твоих…

Катя, принимая пакет с покупками, не удержалась и спросила, делал ли мастер что-то из музейного мамонта.

– Того, что ли? Дефективного? Скажешь тоже. Не, тот мамонт старый и больной. Он таким нам и достался. До нас уже покромсали. Про дочку коменданта слышали?

Ни Катя, ни Нейтан не слышали про дочку коменданта. И мастер тогда им рассказал о том, что случилось давным-давно, когда город был крепостью и весь мог погибнуть от одной лучины.

<p>18</p>