На всякий случай прикрываясь Миклухой как щитом, Маньяк вышел на лестницу. Но опасения были напрасными. Люди Партизана вповалку лежали среди обломков мебели. Глаза их были раскрыты. Они почти не дышали, парализованные, со свистом втягивая воздух в непослушные легкие. Кто-то зажал ремень автомата, кто-то успел потянуться к оружию. Сам Партизан полулежал на сломанном кожаном диване. В обрюзгшую щеку вдавился приклад АДС.

Не обращая внимания на главаря, Маньяк метнулся через зал к лестнице. Двух караульных на том «берегу» он нашел лестничным пролетом выше. Или почти. Бойцы, ошалевшие от свиста, успели спуститься. Как раз, чтобы попасть под действие «стрекозы». Один – немолодой уже человек сидел у перилл, безвольно раскинув руки. У его ног чернел ненужный автомат. Он смотрел на приближающего Маньяка, не мигая, и тому стало не по себе. Будь его воля, да людей побольше, он согнал бы всех этих подневольных неудачников в каморку. Или ранил. Словом, дал бы им второй шанс. Может, кто-то бы и воспользовался? А так… Они не оставили ему выбора. За две минуты всех не свяжешь. Или далеко не уйдешь.

Дайвер тяжело вздохнул. Прижал холодный ствол пистолета к высокому открытому лбу и нажал на спусковой крючок. Со вторым бойцом дело обстояло по-другому. Он упал лицом вниз. Маньяк выстрелил ему в затылок и несколько секунд наблюдал, как по мрамору расплывается темная лужа.

Темная лужа его благих намерений.

«Сами виноваты. Работорговля – не лучший способ заслужить себе авторитет», – шепнул в голове противный голосок. И Маньяк с ним на сей раз согласился.

Когда он спустился в зал, все было кончено. Не суетясь, не делая лишних движений, «рыцарь без страха и упрека», методично обходя лежащих без движения людей, делал прицельный выстрел в голову. Посреди заваленного трупами помещения стоял зеленый от страха Миклуха.

– Хорошая машинка, – напоследок наставив ствол на Партизана, удовлетворенно сказал Врубель. – И как раз обоймы хватило. Один патрон остался. Для тебя.

Он выбил из рук Партизана автомат. Наклонившись, шустро выудил из кобуры пистолет ТТ и нож из чехла на поясе, отбросил оружие подальше.

– Вроде все, – он повернул голову. – Он твой.

Дайвер шел через зал, напоминающий бойню. Отвратительно пахло гарью и свежей кровью. Казалось, что он слышит, как впитывается жидкость, заливающая все это барахло. Всюду стеклянные глаза, с последним укором взирающие на мир. И третьим глазом во лбу – черное отверстие с обугленными краями. Красные лужи, ошметки черепных коробок, стекающие по стенам.

Единственный оставленный в живых Партизан вдруг болезненно вздохнул и попытался подняться. И в тот же миг бешеным зверем к нему подскочил Маньяк. Он вцепился в отвороты куртки и притянул к себе трясущееся, покрытое пигментными пятнами лицо.

– Ты доволен, старик? – шипел он, брызгая слюной. – Теперь ты получил все, что хотел?

– Маньяк, я… – хрипел Партизан, но попыток освободиться не делал.

– Сколько тебе обещал за меня Стайер? Говори! – Маньяк остервенело встряхнул навигатора, так, что у того лязгнули зубы.

– Пятьдесят тысяч.

– Пятьдесят! И за эти деньги ты на старости лет продался работорговцу? Посмотри! Посмотри вокруг! – Дайвер вздернул не оказывающее сопротивления тело за грудки. – По пять тысяч за каждую душу! На твоей совести все будут! Слышишь?

– Ладно, Маньяк, – его пыл остудил спокойный голов Врубель. – Кончай его. Время.

Дайвер яростно отшвырнул от себя навигатора. Не менее решительно выхватил пистолет. И когда черным зрачком в лицо обреченного уставился черный ствол, из глаз Партизана потекли слезы.

– Маньяк… Слушай, прости. Оставь жизнь старику. Тебе зачтется, – сквозь слезы шептал разом постаревший на десять лет мужчина. – Уйду за Китайскую стену. Пощади…

Рука у Маньяка дрогнула. Он дважды пытался выстрелить и дважды останавливался.

– Черт, – сквозь зубы сказал он. – Не могу.

– Это слабость, Маньяк, – Врубель шумно, змеем-искусителем усмехнулся. – Ты просто плохо представляешь себе, насколько нам сегодня повезло. Если бы все пошло так, как задумал этот ублюдок, то через год, выхаркивая ошметки легких, ты бы и мечтать не смел о возможности скормить ему, еще живому, его же печень. А так… Судьба тебе улыбнулась, исполнив твое желание. Чуть раньше.

– Возможно, – Маньяк продолжительно вздохнул. – Ты прав. Это слабость.

Он решительно поднял ствол, но выстрелить не успел. На долю секунды его опередил киллер.

– Профи из тебя не выйдет, дайвер, – сказал Врубель, поддев ногой оседающее тело старика. – Ты же победитель, верно? А если его слова достали до тебя, значит, победил он. Это только слова. И прав тот, кто убивает. Потому что он сильнее. А сильный должен жить.

– Философ. Ладно, хватит сантиментов. Пошли за остальными.

Дайвер на ходу подцепил дрожащее тело Миклухи и потащил к лестнице, что-то бубня себе под нос. Но Врубель услышал. «Сколько надо тугриков, чтобы такой парень как ты работал на меня?»

– А что, тебе уже такие требуются? – спросил Врубель.

– Если так пойдет дальше, мне потребуется целый отряд таких вот м-м-м… крепких ребят, – бросил Маньяк через плечо.

5