– Тогда оружие подальше от себя бросай. Чтобы я видел. Руки в гору и пять шагов вперед.

С сожалением дайвер выпустил из рук автомат и для верности поддал ногой. Потом вышел из укрытия. И увидел то, что ожидал. Ближе к свету подвели девушку. В ее висок упирался вороненый ствол.

– Миклуха, Шест, – негромко распорядился Партизан. – Обыскать! И повнимательней там. Чтобы каждый шов! Куртку снимите к чертям. Не замерзнет.

И тут же к дайверу подскочили двое. Один из них оказался профессионалом. Пока цепкие руки обшаривали каждый шов на его безрукавке, штанах и кроссовках, плененный, не отрываясь, смотрел на Партизана.

– Почему, Партизан? – не удержался он. – Ты всегда был правильным мужиком. Неужели из-за того давнего пьяного мордобоя… Не верю.

– Мордобоя? – Партизан, припадая на правую ногу, приблизился вплотную. Опаленное солнцем до коричневых пятен лицо его злобно сморщилось. – Это для тебя ничего не значит! А я неделю кровью харкал!

– И что? А ты мне тогда зуб выбил, – соврал он. – Но я зла не держу. Первый раз, что ли, по пьянке… Вспомни другое – сколько раз мы друг друга выручали.

– Обидно другое, – навигатор его не слушал. – Думаешь, я не догадался тогда, в чем дело? И какого черта ты с цепи сорвался? Догадался. За ту девчонку, что концы отдала в гроте.

Маньяк молчал.

– Молчишь. Понятно все и без слов. А сам-то? – он недобро усмехнулся. – Какую кралю в поход повел, – он кивнул в сторону Марго. – Сколько тугриков она тебе отвалила? Думаешь, я не в курсе? То-то и оно. А так… Принципы, принципы… Слушать противно, – он зло сплюнул себе под ноги.

– Партизан, – начал было Маньяк, пытаясь подобрать те слова, которые найдут путь к сердцу навигатора, но его перебили.

– Заткнись. Посидишь пока тут, подумаешь. Места, конечно, немного, но пара каморок найдется. Вон, девку тебе в напарники дам. Чтобы не скучно было.

– Давай хоть кого, – он вдруг быстро обернулся на лежащего без сознания Врубеля, чем ввел в трепет стоявшего рядом парня. – Только не этого… гаденыша. Он, наверняка, вас и навел, шестерка Трюкача…

Партизан помолчал, не отрывая от Врубеля долгого взгляда.

– Ладно. Хватит разговоров, – после паузы сказал он. – Часа через два здесь Стайер будет, – Партизан не сдержал злорадной усмешки. – Вот с ним и наговоришься.

4

– Наконец-то!

Радостный возглас дошел до Врубеля как сквозь слой ваты. Веки его дрожали и он с трудом открыл глаза. Голова болела нестерпимо. Он попытался подняться, но его повело и он едва снова не провалился туда, откуда с таким упорством выбрался.

– Мужик! Ты дыши, дыши. Глаза только не закрывай. Думал, ты уже не очнешься. Пинаю, пинаю тебя, а ты все как мертвый.

Врубель напрягся. Несколько раз открыл и закрыл глаза, превозмогая сокрушительную боль в висках и затылке. Потом снова попытался сесть. Если бы не вовремя подставленное плечо, у него ничего бы не получилось.

– Где я? – хрипло спросил он.

– На звезде, – раздался насмешливый голос. – Там же, где и я.

Рулевой сосредоточился. Головокружение стало медленно отступать. В глазах прояснилось. В бетонной коробке без окон, со стенами, выкрашенными в зеленку, слабый серый свет проникал через две дыры под самым потолком. Освещения хватало на то, чтобы угадать человека, сидящего рядом и участливо заглядывающего в глаза. По лысому черепу.

– Маньяк, – выдохнул Врубель. – Это ты меня так?

– Мне больше делать нечего. Хотел бы – вообще убил.

– Что случилось?

– Э, милай, – старушечьим голосом скрипнул дайвер, – да ты все события проспал.

– Какие еще события? – Врубель хотел поднять руку, чтобы пощупать то, что нестерпимо ныло на затылке и не смог. Руки оказались связаны. – Какого черта?

– Короче, Врубель. Нас захватили люди Партизана. Пока ты спал. Как я понимаю, он теперь работает на Стайера.

– На работорговца?

– Именно. Боюсь предположить, что с нами будет. И дело уже тут не в личных разборках. Толкнет он нас в шахты за Пыльным архипелагом и проведем мы с тобой все оставшиеся… года два, копаясь в дерьме. За тебя, конечно, больше дадут.

– Кончай. Станет Стайер с Трюкачом бодаться.

– А кто узнает, Врубель? Кто узнает?

Врубель замолчал. В словах Маньяка ему чудилась истина. Самое неприятное заключалось в том, что насколько он знал, Стайер – человек, лишенный всяких предрассудков. А он еще ломал голову, как дайвер умудрился выжить после той стычки в кабаке, когда начистил Стайеру рыло. Наверняка, тот выжидал и простая смерть для обидчика его не устраивала. И вот наконец час торжества настал. А Врубель вкупе с остальными – особенно с девчонкой – просто пешки. Приятный довесок. Трюкач… А что Трюкач? Если возникнут слухи, Стайер разведет руками и скажет: «Извини, братан, я не в курсе, что это твой человек». И разойдутся полюбовно. Во всяком случае, мертвый Врубель причиной открытой войны не станет.

– Хуже не придумаешь, – пробормотал рулевой.

– Ничего. Два часа – это, конечно, Партизан загнул. Часа три, а то и четыре у нас есть, – в темноте блеснули глаза дайвера. – Еще хорошо, что тебя ко мне подбросили. А я думал, Партизан не купится… – В смысле?

– Да хрен с ним, со смыслом. Будем выбираться.