Когда они возвращались к лодке, Врубель обернулся. Девушка стояла на краю и смотрела вниз. Он проследил за ее взглядом: все люди, плавающие на поверхности, медленно погружались, словно какая-то сила всасывала их в глубину. Вода омыла лица, затекла в глаза, заполнила открытые в предсмертных криках рты. Потом трупы и раненые растворились в глубине. Все правильно. Океан никогда не отдает своих жертв, медленно несет их к Мертвому озеру. Если легенда правдива, Врубелю предстоит немало неприятных минут. Уж у него там должно быть с десятка два «знакомцев»…

Покой и близкая ночь будили у Врубеля чувство тревоги. Он старался быть настороже, и все равно первым присутствие непрошенных гостей почуял Маньяк. Рулевой, еще не отдавая себе отчета, скользнул вправо, уходя с линии обстрела в глубину бетонной коробки. И уже оттуда наблюдал за тем, как в мгновенье ока, почти бесшумно расставил людей дайвер. Тенью метнулся к лестнице Шеф, растаял в темноте за сваями рядом с лодкой Робинзон, спряталась за покосившейся стеной Марго.

Сам Маньяк – видно предусматривал такую возможность – оттолкнувшись от банкомата, лежащего на боку, подбросил жилистое тело. Уцепился за кусок обнаженной арматуры в дыре на потолке и исчез наверху.

– Кончай напрягаться, Маньяк. Это я – Партизан, – раздался хриплый голос. – Мы с ребятами тебя еще у многоэтажек засекли.

– Не заливай, Партизан, – после недолгой паузы отозвался дайвер. – Эти пятеро с тобой?

– Мои. Все мои. Веду их в Александринку.

– Не ближний свет.

– Да уж. Не ожидал тебя здесь встретить. Слезай. Отметить надо, – коротко хохотнул он.

Позже, когда все расселись у хилого костерка и Партизан заливал что-то душераздирающее об огромном осьминоге, Врубель вспомнил, что видел его несколько раз в кабаках. Обычный навигатор, коих в округе сотни. Основательный мужичок лет под пятьдесят. Зарабатывающий себе на жизнь тем, что водил в море салаг, обучая всяким премудростям. Правда, на сей раз он взялся вести новичков как на подбор. Во всяком случае, назвать их салагами язык не поворачивался. Уже после этой мысли в душе Врубеля шевельнулся червь сомнения, но Маньяк – вот ведь черт, как успел запудрить мозг! – сидел спокойно, не проявляя тревоги, и рулевой тоже успокоился.

Надвигалась ночь, гасила лица, накрывая их кромешной тьмой. Первым вызвался караулить Маньяк, и рулевой с чистой совестью закрыл глаза.

Также, не просыпаясь, от свирепого удара по голове он погрузился в другое состояние – болезненное забытье.

3

Ночь дышала. Гнетущая тишина то наваливалась, заливая уши расплавленным воском, то отступала. И тогда темноту наводняли звуки: резкий всплеск, утробное урчание переплетались с протяжным то ли стоном, то ли скрипом. На фоне неразличимых полутонов слышалось шумное дыхание чего-то большого, всплывающего на поверхность и уходящего на глубину. И снова воцарялось безмолвие.

Дайвер сидел на мраморном полу возле толстой сваи. Костерок догорал и временами приходилось подбрасывать обломки мебели, которые удалось раздобыть. Огонь света почти не давал. И каждую новую подачку принимал неохотно, как с непривычки объевшийся жареной картошкой гурман. Честно говоря, толку от костра не было никакого. Но крохотный островок создавал слабое подобие уюта.

Рядом, за гранью света, спали люди Партизана. Он сам – крепкий мужик, устроился на какой-то пластиковой панели, подложив под голову рюкзак. Врубель отключился сразу. Маньяк невольно позавидовал такому умению. Ему даже после тяжелой ходки требовалось некоторое время. У стены, неловко примостившись на прогнившем дереве, лежала Марго. Спала ли она, дайвер не знал. У девочек нервная система устроена по-другому. И надо же было такому случиться, что именно с его подачи – ярого противника присутствия в море женщин – здесь оказались сразу две представительницы прекрасного пола! Одна скорчилась у стены, подтянув колени к груди, вторая… «Так. Стоп», – приказал он себе.

«От твоих «стоп» – раздался в голове насмешливый голос, – той маленькой девочке в Цитадели легче не станет».

В черном озере, гладком, без ряби, как всегда ослепительный прятался диск луны. Звезд не было. И пусть умные люди объясняют это явление избирательным преломлением света, для Маньяка ответ очевиден. Это вторжение. И пока временно оставленные в живых ведут местечковые войны, потихоньку отстреливая друг друга, это новое – чужое – переделывает под себя старушку-планету. Если вообще замечает существование людей. Говорят, что где-то в районе Китайской стены ракетой средней дальности подбили Циклопа. Пусть и не убили тварь – свернулись крылья и черной сигарой исчезла она в заоблачной дали. Хрен с этим. Но, может, в тупой башке хоть отложилось слабое подобие мысли, что не совсем безобидна та мелочь пузатая, которую она жрет?