Читаем Дары Пандоры полностью

В рюкзаки складывают скудные запасы провизии, которые поровну разделили между всеми. Джустин берет еще аптечку, несмотря на то, что она занимает много места. Скорее всего, она им пригодится.

Они собираются с лихорадочной поспешностью, хотя сельская дорога молчит, слышно только пение птиц. Нервозность передается им от Паркса, который с мрачным лицом дает им односложные команды.

– Хорошо, – говорит он наконец. – Мы собраны. Все готовы выдвигаться?

Все по очереди кивают. Однодневное путешествие по хорошим дорогам внезапно превратилось в четырех, а то и в пятидневный поход по абсолютно неизвестной земле. Джустин предполагает, что всем так же тяжело свыкнуться с этим, как и ей. Ее привезли на базу на вертолете прямо из Маяка, где она жила достаточно долго, чтобы он стал своеобразным статусом-кво для нее. Мысли после Катастрофы, когда мир заполонили монстры, похожие на людей, которых ты знала и любила, а все одушевленные существа начали судорожно искать убежища, как мыши, когда кошка просыпается, были задвинуты так глубоко, что их уже сложно назвать воспоминаниями, – это скорее воспоминания о воспоминаниях.

И по этому миру они собираются идти. Семьдесят с лишним миль. Семьдесят миль зеленой, плодородной земли Англии, принадлежащей голодным, идти по которой сравнимо с желанием танцевать мазурку на минном поле. Перспективы так себе, даже если бы в этом заключалась вся опасность.

И лицо сержанта Паркса говорит ей, что это далеко не все.

– Вы все еще против того, чтобы отпустить малышку? – спрашивает он ее.

– Да.

– Тогда мне нужно поставить ряд условий.

Он обходит «Хамви» с другой стороны. Там есть еще один шкафчик, который никто не открывал. В нем оказывается комплект узкоспециализированных вещей, которые Паркс и его люди использовали несколько дней назад, когда они искали высокофункционирующих голодных в Хертце, Беде и Баксе, которым так радовалась Кэролайн Колдуэлл. Кожаные ремни, наручники, резиновые и телескопические дубинки с лассо на конце; целый магазин Чендлера с множеством способов довести опасное животное в нужное место с минимальным риском.

– Нет, – говорит Джустин. Ее горло пересохло.

Но Мелани, увидев весь этот арсенал, быстро и уверенно соглашается. Она признательно смотрит Парксу в глаза.

– Хорошая идея, – говорит она. – Так я не смогу никому причинить вреда.

– Нет, – говорит Паркс. – Хорошей идеей было бы сделать кое-что другое. А это обычное снижение рисков.

Джустин ясно понимает, что значат его слова. Он хотел бы пустить Мелани пулю в голову и оставить на обочине. Но учитывая, что гражданские объединились против него, причем по разным причинам, желая взять девочку с собой, ему пришлось пойти на компромисс.

Мелани заводит руки за спину, и двое солдат надевают на нее наручники. К ним прикрепляют своеобразный поводок, растянув его на два метра. Затем надевают маску, которая напоминает намордник для собак и закрывает нижнюю половину лица девочки. Она рассчитана на взрослого человека, но благодаря множеству ремешков солдаты плотно затягивают ее на лице ребенка.

Когда они начинают связывать лодыжки Мелани так, чтобы она не смогла бегать, вступается Джустин.

– Хватит, – говорит она. – Почему я должна напоминать вам, что мы бегаем как от юнкеров, так и от голодных? Одно дело – убедиться в том, что Мелани не может никого укусить. Но лишить ее возможности бегать – это значит убить ее, не потратив лишней пули.

Сержант явно только «за». Но он думает об этом некоторое время и наконец коротко кивает.

– Вы постоянно говорите об убийстве по отношению к испытуемым, Хелен, – вставляет Колдуэлл, как всегда поучительно. – Мы ведь обсуждали уже это. В большинстве случаев мозг перестает работать через несколько часов после заражения, что соответствует клиническому определению смерти…

Джустин оборачивается и бьет Колдуэлл по лицу.

Это сильный удар, боль пронзает ее кисть и добирается до локтевого сустава.

Колдуэлл отшатывается назад, едва не упав, размахивая руками, чтобы удержать равновесие. Отступив на два шага, она удивленно смотрит на Джустин, которая медленно опускает дрожащую руку. У нее осталась еще одна работоспособная рука, если понадобится, а это на одну больше, чем у Колдуэлл.

– Скажи еще что-нибудь, – говорит она. – И я выбью тебе все зубы.

Двое солдат заинтересованно смотрят за происходящим, но не вмешиваются.

Мелани застыла с выпученными глазами и широко открытым ртом.

Гнев, вырвавшийся из Джустин, сменился чувством стыда за потерю самоконтроля. Кровь хлынула к голове.

На лице Колдуэлл тоже появилась кровь. Она проводит языком по кровоточащей губе.

– Вы оба мои свидетели, – говорит она Парксу и Галлахеру хриплым голосом. – Это было ничем не спровоцированное нападение.

– Мы все видели, – подтверждает Паркс сухим тоном. – Я с нетерпением жду, когда мы окажемся в зале суда, чтобы дать показания. Итак, мы закончили? Кто-то хочет еще что-нибудь сказать? Нет? Тогда выдвигаемся.