Мы сидели молча, напряжённые, будто готовились к драке. Случись такой разговор прежде, я вскочила бы и убежала куда-нибудь, чтобы успокоиться, но за дверью стоял часовой. Даже если выпустит, не объяснишь, как вернулась, да ещё и не в свою комнату. Приходилось пока так и сидеть, но я, хоть и не думала больше лишь о себе одной, оставалась такой же упрямой. Меня было не сломить.

После долгой, томительной тишины Жинь наконец заговорил:

– Там мои брат и сестра, Амани. Ты играешь их жизнями.

В его тихих словах звучала боль. Семья была ему дороже всего на свете, он готов был без колебаний отдать жизнь за родных.

– А страна здесь моя, – парировала я.

Чужеземный принц вырос за морем у своей сичаньской матери, и Мирадж, страна отца, меньше значила для него.

– Решать мне, и я не прошу тебя о помощи, а говорю, что надо делать.

«Хотя, если вдуматься, кто я такая, чтобы отдавать приказы принцу? Тому, кто участвовал в восстании с первых дней, задолго до меня. Жиню, приказам которого я сама ни за что не стала бы подчиняться. Имею ли я право вести людей за собой по неизведанной дороге, делая вид, что абсолютно уверена в себе?»

– Ляг поспи, – буркнул он, помолчав. – Завтра придётся нелегко.

«Хорошо бы, но куда деваться, пока в коридоре стоит охранник? Разве что лечь на полу…»

Но Жинь уже сдвинулся на край кровати, освобождая место, и отвернулся к стене.

Я слишком устала, чтобы спорить. О Всевышний, как же я устала – драться, бегать, что-то доказывать, – а мягкая постель выглядела такой соблазнительной.

Опустившись на кровать так осторожно, будто та стеклянная, я улеглась спиной к Жиню и лицом к окну, будто несогласие невидимым барьером разделило нас. Уже погружаясь в сон, ощутила на щеке руку Жиня. Он что-то говорил, но так тихо, словно про себя:

– Ты не права… но я с тобой не оттого, какой ты стала. Я полюбил тебя ещё тогда, истекая кровью под прилавком на краю песков Захолустья… когда ты спасла мне жизнь. Когда мы оба ещё были прежними.

Проснулась я, прижавшись щекой к его груди, где была татуировка. Рука Жиня обнимала меня поверх рубашки.

Глава 15

В голубоватых лучах рассвета над вершинами гор лицо Сэма казалось ещё бледнее, когда он, скованный цепями, одолел последние ступени, ведущие на стену. Золотистые волосы свалялись, под глазами набухли тёмные мешки. Солдаты вели его под руки.

Вдоль крепостного вала над крутым склоном горы выстроились альбы, ожидая представления. Трусливый дезертир, не желая воевать за свою страну, примкнул к мятежникам-чужеземцам и заслужил позорную казнь.

Я нервно обхватила себя руками, ёжась от непривычной горной прохлады. Сэм бросил на меня взгляд, поискал глазами остальных, но не нашёл. Среди альбов в зелёных мундирах, резко выделявшихся на фоне голубого неба и серого камня, стояла я одна. Уголки его рта уныло опустились.

– Как-то даже неприлично устраивать казнь в такую рань, – пробурчал он, ковыляя мимо. – Приличные люди даже проснуться не успели.

Прежде чем я смогла ответить, конвоиры увели его дальше, на самый край стены. Расстрельная команда ждала в десятке шагов. Альб в длинной светлой мантии склонился к нему и что-то тихо произнёс.

– Спрашивает, какие последние слова передать родственникам, – пояснил Уэсткрофт, который стоял сбоку от меня, заложив руки за спину. После вчерашнего нападения гулей капитан и сам выглядел не лучше. – Чтобы утешить их, когда узнают.

Подумав немного, Сэм что-то тихо ответил. Альб на миг нахмурился, потом кивнул, тронув его за плечо, и отступил в сторону. Приговорённому завязали глаза. Сквозь рассветную дымку над вершинами гор хлынули первые лучи утреннего солнца.

– Капитан, – проговорила я, – ваше доверие ко мне едва ли сохранится надолго, но всё же мне хочется предупредить вас. Не стоит недооценивать султана. Пытаясь его перехитрить, вы можете оказаться в смертельной ловушке.

Уэсткрофт с любопытством поднял рыжеватые брови, но я смотрела вперёд, не встречаясь взглядом. Они чужие в моей стране, и спасать их не моё дело. Впрочем, Сэм тоже чужеземец…

Альб в мантии подошёл к нам, глянул на меня, затем что-то быстро сказал капитану по-альбийски.

– В своих последних словах ваш юный друг просил передать, что оказался прав: геройствовать смертельно опасно, – перевёл Уэсткрофт.

Моя невольная улыбка тут же растаяла, таким одиноким и напуганным выглядел Сэм перед строем солдат.

Солнце поднялось над горами, и я затаила дыхание. Капитан выкрикнул команду. Шестеро солдат щёлкнули каблуками и взяли ружья на изготовку. Сэм вздрогнул, повернув к ним лицо с повязкой на глазах. Наступила мёртвая тишина, лишь какая-то птичка чирикнула над головой, приветствуя рассвет.

У меня заколотилось сердце: всё ещё могло пойти не так.

Новый приказ – и стволы с золотой насечкой повернулись к приговорённому. Я напряглась в ожидании, чуть привстав на цыпочки и наклонившись вперёд.

– Целься!