Читаем Дань псам. Том 2 полностью

Но сегодня Гончие Тени охотиться не собирались. Ни на антилоп, ни на бхедеринов, ни на чернохвостых оленей, ни на земляных ленивцев. Всем этим животным, что проводили жизнь в состоянии либо блаженной неприметности, либо ужаса, не было нужды перескакивать из одного в другое – во всяком случае, не из-за огромных Гончих. Что же до степных волков, неуклюжих коротконосых медведей и живущих в высокой траве коричневых кошек, на расстоянии десяти лиг отсюда их сейчас не было вообще – они устремлялись в бегство, почуяв даже легчайший запах.

Высоко над Гончими плавали Великие вороны – крошечные точки на голубом своде.

Шан не нравились двое новых компаньонов – грязно-белые кляксы с мертвыми глазами. Особенно ее раздражал Локк, который предпочитал передвигаться так же, как и она, причем неподалеку от нее, скользя словно призрак, невидимый и неслышный. Самым же досадным было то, что в этом умении он от нее не отставал.

Однако отказываться от одиночества она не собиралась. Нападать и убивать, на ее взгляд, было намного приятнее одной. Локк же все усложнял, а она не терпела сложностей.

Где-то далеко позади за ними двигалась погоня. За свою очень и очень долгую историю Гончие Тени не раз становились объектом охоты. Чаще всего охотникам приходилось впоследствии пожалеть о своем решении, будь оно вызвано мгновенным импульсом или инстинктивной потребностью, продиктовано неким хозяином или пылающей в душе ненавистью. В любом случае оно оказывалось фатальным.

И однако же совсем изредка подобная охота оборачивалась для Гончих столь утонченным удовольствием, что они не разворачивались навстречу преследователям, но позволяли погоне длиться и длиться. Приплясывая, уходили с дороги от преследующей их ярости, слепой жажды.

Любые предметы отбрасывают тень. Если свет пылает ярким пламенем, тень может уплотниться, приобрести резкие контуры, подернуться рябью движения. Тень – это отражение, однако не все отражения правдивы. Иные тени лгут. Обман задействует воображение, а воображение порождает страх, или, возможно, все наоборот, и это страх разжигает воображение, неважно. Теням от того только лучше.

Темная магия разума может сделать реальным все воображаемое. Зверя – и отбрасываемую им тень. Тень зверя – и породивший ее свет. Они отрываются друг от друга, становятся отдельными, обращаются в кошмар.

Философы и дураки могут утверждать, что сам по себе свет не имеет формы, что он обретает существование, обрисовывая формы других предметов, и зависит от того, открыты ли глаза наблюдателя. Что без всего этого он незаметен и даже невидим. В отсутствие предметов свет ни с чем не взаимодействует, не рассеивается, ничего не обрисовывает и не отражает. Просто льется и льется. Если это так, то свет – уникальное явление во вселенной.

Но у вселенной есть один закон, что превыше всех остальных: ничто не уникально.

Увы, дураки и философы попросту не видели света.

Вообразим формы зверей, Гончих и прочих монстров, демонических и кошмарных. Из света, из тьмы и из тени. Возьмем немного глины, вдохнем в нее дар жизни, и силы эти вскипят от противоречий, впечатанных им прямо в душу.

Дераготы темны и в своей ярой уверенности могут претендовать на обладание тенями, которые отбрасывают. Локк и Блед, однако, есть свет, что дал Дераготам ту форму, без которой не могут существовать ни они сами, ни Гончие Тени. Если охотники и те, за кем они охотятся, того пожелают, звери могут однажды встретиться, злобно глянуть на противника, сгорая от жажды уничтожить друг друга, – и тогда, в один ошеломительный миг, попросту исчезнут без следа. Ха-ха.

Не всякий инстинкт способствует выживанию. В конце концов, глупость липнет к жизни, и чем сообразительней жизнь, тем глупей она может оказаться. Гончие Тени не были ни бесконечно мудры, ни безмозглы. Но, следует заметить, довольно умны.

Итак, да здравствует трехсоставная вселенная, где каждая часть столь сильно зависит от присутствия другой. Почему нет? Тем более что она не существует – разве что в ограниченном сознании, неспособном обойтись без упрощений.

Как, например, в моем, подумал Котильон.

Он бросил взгляд на своего спутника. Но не в его. Когда находишься в центре игры, вопросов не возникает. Но как такое вообще возможно? И что это значит – быть глазом бури? Что случится, дорогой Престол Тени, если ты моргнешь?

– Такого, – произнес Престол Тени, – мы не предусмотрели.

– И это все здорово усложняет, – согласился Котильон. – Гончие нужны нам здесь, просто для уверенности, что все пройдет как надо.

Престол Тени хмыкнул.

– Никогда ничего не идет как надо. Нижние боги, мне снова пришлось использовать этого безумца – Верховного жреца.