Читаем Дань кровью полностью

Джюра рухнул замертво на землю, а дрожащие, в запекшейся крови губы Саида тихо прошептали:

— Джюра, Джюра, Джюра…

Он опустился перед братом на колени и впал в забытье от усталости, потрясения и потери крови.

Сражение у Плочника закончилось полной победой князя Лазаря. Мурат был разбит наголову. Едва ли десять тысяч османов (из шестидесятитысячного войска) спаслось бегством. После этого поражения впали в немилость султана многие военачальники и даже великий визирь Али-паша. А тут еще восстание в Карамании…

Возможно, самой роковой ошибкой князя Лазаря стало то, что он не воспользовался плодами своей победы и не развил успех, вернув себе только Ниш. Ему бы по следам Муратового воинства ворваться в Эдирне и отбросить османов за Босфор. Но он, исполняя союзнический долг, принялся помогать Твртко в борьбе с Венгрией.

Сербские отряды собирались в Мачве, переправлялись через реку Саву, приток Дуная, и помогали повстанцам в Среме и Славонии. В начале этой борьбы Лазарю сопутствовал успех. Ему удалось занять даже Белград.

Впрочем, не забывал князь и о вооружении своего войска. При посредничестве дубровницкого властелина Франко Бавжелича Лазарь пригласил к себе Милоша Радославича, чтобы тот изготовил для Сербии не только самострелы, но и пушки.

49

Даже луна в эту ночь куда-то пряталась, боясь осветить страшную картину, оставленную на поле брани двумя ратями. Жирные, объевшиеся мертвечиной вороны валялись среди убитых, переваривая пищу. Только стоны раненых пронзали эту черную глушь, да тихое ржание коней, потерявших своих хозяев, нарушало тишину.

Саид поднял голову. Вокруг ни живой души. С трудом он встал. Попытался вспомнить, что с ним произошло. А когда вспомнил, внезапная боль пронзила сердце. Только сейчас Саид осознал, что убил родного брата, убил подло, не дав тому шанса защищаться, в то время как тот не посмел поднять меч на безоружного. Что же делать? Саид склонился над братом, обхватил его голову руками, пытаясь в беспросветном мраке различить черты его лица. Постепенно в нем зарождалась, росла и крепла мысль — необходимо тело Джюры доставить домой, в родное село и там предать его земле. Он вспомнил, что от того самого плато до этого поля не больше трех-четырех конных переходов, а от плато до села — рукой подать. Вся проблема в том, где достать коня. Впрочем, и это было не так уж трудно — после битвы по полю разбрелось множество коней. Главное, успеть до рассвета. Ночь была союзником Саида. Заметив место, где лежал Джюра, Саид бросился к ближайшему мирно пасшемуся коню. Схватил его за поводья. Конь, почуяв чужого, недовольно заржал и подался назад, потащив за собой Саида. Тот дружелюбно и успокаивающе зашептал и погладил коня по морде:

— Тише, тише, дурачок.

Конь хотел было встать на дыбы, но сильные руки Саида крепко держали поводья, и конь смирился. Но вскочить в седло Саид не успел. Словно призрак из тьмы, рядом с ним раздался знакомый голос:

— Мухаммад, помоги и просвети разум подданного своего, который тебе последует.

Саид вздрогнул. Ведь все войско падишаха, подобно жалким шакалам, бежало с поля брани. Что же здесь сейчас делает шейх Ибрагим? Неужели он следит за ним? Неужели он хочет его, Саида, превратить в своего верного слугу и раба? Ведь это он, шейх Ибрагим, скрыл от всех тогда, что Саид потерял ятаган. Более того, он отвратил его от преступления, на которое Саид пошел бы в стремлении раздобыть ятаган. И вот теперь стоит шейху доложить, что он, янычар, прикоснулся к коню, и судьба Саида будет решена — закон запрещал янычарам садиться на коня. Саид повернулся, пытаясь заглянуть в лицо шейха. Но одеяние последнего было так же черно, как и ночь.

— Учитель, где вы?

— Я повсюду, Саид. Я всегда все вижу и замечаю.

Саид нашел по голосу место, где стоял шейх Ибрагим, и повернулся туда. Сделав несколько шагов, Саид упал на колени.

— Ты опять оставил свое оружие, Саид.

Ни булавы, ни ятагана действительно на поясе не было. Саид склонил голову.

— Но зачем тебе понадобился конь, янычар?

И тут Саид, подняв, голову, на коленях приблизился к шейху и обхватил его ноги.

— Там лежит мой брат, учитель. Мой единокровный брат. Я убил его…

— У тебя нет никаких братьев, янычар. — Шейх Ибрагим со злостью оторвал от себя руки Саида и отшвырнул его в сторону.

Упав наземь, Саид не сразу решил подняться.

— Запомни, янычар, тебя ожидает смерть. Ты слишком стал строптив и непокорен, а падишах не любит непокорности. — Резкий голос шейха Ибрагима заставил Саида задрожать. — Я любил тебя. Я надеялся и верил в тебя. Но больше этой веры нет. Ее растоптали копыта вот этого коня, принадлежавшего грязному гяуру. Видно, мое учение не пошло тебе впрок, Саид. Я ухожу и даю тебе возможность в последний раз насытиться земным воздухом перед тем, как Аллах покарает тебя.