Читаем Дань кровью полностью

Узнав о вторжении в его земли такого огромного войска, князь Лазарь не растерялся. Он понимал, что Нишу он помочь уже не сможет ничем. Зато Ниш, а точнее, его храбрые защитники могут помочь Лазарю. Чем больше они продержат под стенами крепости османов, тем большую рать успеет он собрать.

И началась жаркая схватка. Неоднократные попытки взять город штурмом не увенчались успехом. Караман-оглу приказал несколько отойти и обложить его. Двадцать пять дней продолжалось противостояние, двадцать пять дней храбро защищались жители Ниша. Но вынуждены были сдаться. Разъяренные османы ворвались в крепость и готовы были сравнять ее с землей. Но падишах Мурат быстро остудил их пыл: ему нужен был опорный пункт для дальнейших боевых операций, а не голое пастбище для бесчисленных османских табунов.

Оставив Караман-оглу с десятитысячным отрядом осваивать Ниш и ближайшие окрестности, Мурат, упоенный победой, вместе с великим визирем Али-пашой и военачальником Сариджей решил развить свой успех и двинул оставшееся войско вниз по реке Топлице, сжигая все на своем пути, а жителей уводя в рабство.

Защитники Ниша сделали свое дело. Практически целый месяц передышки позволил князю Лазарю собрать под свои знамена сорокатысячный отряд из разных концов сербской земли. Выведя свою армию на левый берег реки Топлицы и расположившись на удобных позициях вблизи Плочника, князь Лазарь стал ожидать подхода османов. Настрой был решительным: захватчика и насильника необходимо покарать, дабы в другой раз ему неповадно было сюда соваться.

Наконец подошли и османы. Увидав огромное противостоящее одетое в тяжелую броню войско сербов, Мурат остановился. Обстановка сейчас складывалась явно не в его пользу. К тому же султан еще не знал, что с далекой Малой Азии скачет к нему гонец со страшным известием — в Карамании началось антиосманское восстание, возглавленное местным эмиром.

Но, как бы то ни было, не в правилах Мурата было отступать без боя. И он отдал приказ готовиться к сражению.

Выше всех развевалось белое знамя султана, расшитое золотой арабской вязью. Рядом, чуть пониже, реяло красное знамя придворной конной гвардии султана. А еще немного пониже и в стороне — зелено-красное и краснозолотое знамена янычар. Шатер султана был окружен конными отрядами гвардии, которых защищала круговая цепь верблюдов. За верблюдами стояли янычары. А дальше тьмы и тьмы пеших и конных ратников. Войско было готово к битве.

Словно гром среди ясного неба, раздался дружный барабанный бой барабанщиков великого падишаха. Вслед за этим, будто из разверзшегося неба, посыпался ливень острых смертоносных стрел, выпущенных османскими лучниками. Затем обе стороны бросили в бой тяжелую конницу. Навстречу друг другу двинулась пешая лавина. Земля затряслась и загудела под тяжестью тысяч тел, в воздухе зазвенели тысячи мечей, сабель, копий и булав. Ржали кони, кричали люди. А в синем безоблачном небе кружились черные прожорливые стаи воронов.

Битва шла с переменным успехом. То сербы теснили, то шли в наступление турки. И всюду сновали одетые в железо султановы соглядатаи-чауши, призванные следить за тем, кто как дерется с врагом: если кто плохо — беда будет тому воину, великий падишах трусов и отлынивающих от боя не прощает; если храбро — быть тому у падишаха в почете. Потому и боялись воины чаушей, потому и удваивались, утраивались их силы при виде этих стальных надсмотрщиков.

Но не судьба была в этот раз отличиться многим османам. Каждый пятый из них валился наземь замертво, сраженный сербским оружием. Все ближе продвигались ратники Лазаря к Муратову шатру. Вот уже и янычарский полк Хасан-аги вступил в бой. Янычарское дело особое — за их спинами находился сам падишах. Они были тем последним кордоном, пройдя который враги могли нанести непосредственный удар их повелителю — падишаху Мурату. Потому и дрались они всегда с особой яростью. Потому и не бывало пленных среди янычар — они предпочитали смерть позорному рабству.