Читаем Дань кровью полностью

— Что случилось, Миливое? — спокойно, насколько ему это удавалось, спросил Андрия. — Где же твои слова приветствия?

— Где преступница, спрашиваю?

— Дом Андрии из рода Живковичей никогда не был приютом для преступивших закон. Остынь, Миливое. Не бросайся понапрасну словами.

Кмет растерянно замолчал, оглянувшись назад. Сопровождающие его себры недовольно зароптали.

— О ком ты говоришь, Миливое?

— О дочери твоей, паскуднице. И о выкормыше влашском.

— Какая же она преступница? — удивился Андрия. — Ты ж ее вот с таких знаешь…

— Сам знаешь какая! Иначе не стал бы скрывать ее от честного народа.

— Языком молоть, что огород полоть, — вставила Драгана.

Это вывело из себя сдерживавшегося до сих пор Гавро. Он выступил вперед и крикнул, размахивая руками:

— Да что с ними болтать! Коли не скажут, где Зорка, все село проклянет их. И не будет счастья-доли им и их потомкам ни на этом, ни на том свете…

Драгана отмахнулась от этих слов и перекрестилась.

— За что ж ты нас так, побратим? — Андрия тоже перекрестился. — Али забыл, кому жизнью своей обязан, когда тонул в Марице?

Это взбесило Гавро. Он подскочил к Андрии и с размаху ударил его кулаком по лицу. Андрия откинулся назад и упал, из губы его потекла струйка крови. Драгана закричала, закрыла ладонями лицо, но тут же, видя агрессивность себров, встала между ними и мужем.

Себры одобряюще зашумели:

— Правильно, Гавро! Только так и надо! Будет знать, как с вонючими влахами связываться.

Гавро размашистым шагом направился в дом. Хозяйским оком окинул светлицу, но, не найдя никого, тут же вышел наружу.

— Где Зорка? — разъяренно заорал Гавро. — Где ее выродок?

— За что ты его так, Гавро? Так-то ты за добро платишь?

— Однако перед Богом все расскажут, — наконец подал голос кмет. — Вяжите их обоих и ведите в церковь. Перед Богом врать не смогут.

Себры словно дожидались этой команды. Они набросились на Живковичей, связали им сзади руки, помогли подняться и повели.

— Ничего, Гавро, на том свете сочтемся, — только и проговорил Андрия, сплевывая кровь изо рта.

Когда их вели по улице, односельчане плевали им вслед и кричали проклятия, будто это и не они некоторое время назад почитали Живковичей как рачительных хозяев и уважаемых себров. Андрия с Драганой лишь дивились подобной перемене, но на оскорбления не отвечали.

Процессия остановилась на площади перед церковью.

— Последний раз спрашиваем, где Зорка и ее дитенок? — выступил вперед кмет.

— Не знаем. Ну вот ей-богу, не знаем, — произнес Андрия.

— Не смей поминать Бога, вероотступник! — завизжал Миливое. — Предать их анафеме! Да проклянет их Бог!

Толпа, собравшаяся вокруг, зашумела, заревела:

— Да проклянет их Бог!

— А их-то за что?

— Это Зорку надо проклинать.

— Как за что?

— За укрывательство.

— На костер их!

— На костер!

Властелин Никола Орбелич стоял на крыльце своего дома, возвышавшегося рядом с церковью, и удовлетворенно наблюдал за происходившим. Его сын Стефан и вовсе затерялся в толпе.

— Не надо их на костер. Они ни в чем не виноваты. Вот она я, пришла к вам на расправу.

Усталый девичий голос каким-то образом прорезался сквозь неимоверный шум. Наступила гробовая тишина. Толпа медленно, словно боясь спугнуть, оборачивалась и широко раскрытыми глазами смотрела на ту, что произнесла эти слова.

Перед ними стояла Зорица. Молодая, цветущая, с пышными распущенными волосами.

Она прекрасно понимала, что отца с матерью не оставят в покое до тех пор, пока не расправятся с ней. Она не могла этого допустить. Едва они с Гргуром вышли за село и углубились в лес, Зорица остановилась и сказала, что не сделает отсюда больше ни шагу, пока брат не выслушает ее. И она рассказала ему все, от начала и до конца. И напоследок добавила:

— Я очень прошу тебя, Гргур, отнеси малыша его прадеду Йовану. Его дом — крайний в катуне. Передай ему, что я до конца жизни любила Милко. А я должна вернуться. За своего Милко я готова пойти даже в огонь.

Зорица говорила это таким тоном, что Гргур даже не стал ее отговаривать. Бесполезно. Он лишь скрепя сердце обещал исполнить ее просьбу. Они горячо попрощались. Зорица в последний раз покормила Милко, перепеленала и долго-долго смотрела на него…

— Развяжите батюшку с матушкой.

— Доченька! Девочка моя, зачем ты пришла? — Драгана зарыдала, рухнув на землю. — Зачем нужна мне моя жизнь, купленная ценой твоей?

Андрия лишь бессильно повесил голову. В следующий миг толпа, позабыв стариков, окружила Зорицу.

— Где твой выродок? — спросил ее кмет.

— Это тебя мать выродком родила. А мой сын родился человеком, — гордо подняв голову, бросила в лицо кмету девушка.

Тот завизжал от гнева.

— На костер ее! А до ее выродка потом доберемся!