Читаем Дань кровью полностью

Князь Лазарь постепенно осваивал свое положение «благоверного и самодержавного господина» земли Сербской. Практически все великаши, не говоря уже о властеле, признали его верховную власть, видя в нем человека, действительно могущего объединить силы раздробленной страны и дать отпор завоевательским притязаниям османов. И лишь некоторые еще противились этому усилению, желая проводить свою самостоятельную политику. В их числе были Никола Зоич и Новак Белоцрквич, а также небезызвестные задиры братья Растислаличи и наследник старшего брата Радич Бранкович. Но, выступая порознь, они не представляли для Лазаря грозной силы, а объединиться они либо не догадались, либо не пожелали.

И князь Лазарь начал готовиться к походу на непокорных. Однако лазутчики из Венгрии доложили, что Людовик I, недовольный последними событиями в Сербии, начал собирать войско. Правда, было неясно, против кого готовился поход: то ли против непослушных Растислаличей, то ли против непомерно усиливающегося и все более независимого в своих поступках (в том числе и в отношении самой Венгрии) князя Лазаря. Узнав об этом, князь решил упредить Людовика и летом 1378 года направил к нему свое посольство.

Неизвестно, чем руководствовался Людовик, но в данном случае он поступил с Растислаличами так же, как когда-то с жупаном Николой Алтомановичем, — отдал их на «съедение» князю Лазарю, хотя именно Растислаличам он был обязан своим суверенством над Боснией и Сербией. Может быть, он все еще был уверен в том, что сможет, если захочет, в любой момент сокрушить сербского великаша? А может быть, и наоборот, понимал, что последний ему уже не по зубам и при случае, если даже он и не позволит Лазарю, тот все равно нападет на Браничево?

Как бы то ни было, но в 1379 году князь Лазарь наголову разгромил войско Радича Бранковича и занял его города Браничево и Кучево, а также вторгся, словно подтверждая второе предположение, в Мачву, где властвовал королевский палатин жупан Никола Гара. Тут же, на волне успеха, он покорил и Николу Зоича с Новаком Белоцрквичем, захватив, естественно, и их города — Звижду, Пеку, Битву. А если прибавить сюда Ниш, Ужице, Крушевац и богатейшие рудниковые и торговые центры Ново Брдо и Рудник, то к началу восьмидесятых годов под властью князя Лазаря находилась уже четвертая часть бывшей Душановой Сербской империи.

Но Лазарь понимал, что для полного укрепления своего господства этого конечно же мало. В Сербии у него были только три настоящих союзника — племянники, братья Мусичи, и зять, Вук Бранкович, который хоть и ковал свои деньги, но рядом со своим профилем на монетах помещал и лик его, князя Лазаря. И вот спустя многие годы после женитьбы Вука на его старшей дочери Маре, уже успевшей родить сыновей Джюрджа и Гргура, князь Лазарь решил выдать замуж чуть ли не одновременно всех своих остальных дочерей (кроме младшей, Оливеры, попавшей впоследствии в гарем турецкого султана).

Однако убить одновременно двух зайцев Лазарю не удалось. Вук Бранкович не смог понять смысла в породнении князя с его заклятым врагом Балшичем, и какой-то холодок повеял в отношении Бука к своему тестю, имевший роковые последствия. И с монет, чеканенных Буком Бранковичем, исчез лик князя.

40

Недолгим было счастье короля Твртко I. Страшная болезнь, начавшая подтачивать здоровье Доротеи еще при дворе Людовика, окончательно одолела королеву. Через пять с небольшим лет замужества Доротея умерла, так и не родив коронованному мужу наследников. Вскоре Твртко женился на Елице, дочери видного боснийского великаша. Фрейлиной при дворе новой королевы была властелинка Вукосава. Твртко приметил ее еще во время свадьбы. Белоснежные локоны, высокий лоб, большие глаза с длинными ресницами, маленькие алые губки делали Вукосаву неотразимой. И хотя Елица тоже не была дурнушкой, ей все-таки не хватало того внутреннего света, который озарял ее фрейлину.

Вукосава вскоре и сама почувствовала на себе внимание короля. Ей это польстило, хотя, не желая неприятностей ни своей госпоже, ни своему жениху Радичу Санковичу, сыну известного великаша Санка Милтеновича, она сочла благоразумным поменьше находиться в свите королевы и тем самым реже попадаться на глаза Твртку.

Впрочем, Елица и без этого заметила внимание своего супруга к Вукосаве и была весьма признательна той, когда она скрывалась от короля. Но долго так продолжаться не могло. К тому же Елица, как и Доротея, оказалась бесплодной. Дошло даже до того, что Твртко сам засомневался в своей способности иметь детей. Может быть, в отсутствии наследника виноват он, а не его жены?