Читаем Дальневосточный штиль полностью

— В городе уже есть зараженные, и потому я закрываю Стяжинск. Никто не выйдет из него, и даже ближайшие деревни вывесят чумные флаги. Те, кто попробует покинуть зараженные земли по суше, воде или воздуху, окажутся убиты. Лично их сожгу дотла. Клянусь в этом Перуном и Стрибогом! — Архимагистр говорил коротко и деловито. Впрочем, вряд ли он впервые оказался в подобной ситуации. — Постарайтесь донести это до заболевших. Выжить во время эпидемии можно, а спрятаться от меня — нет. Город будет разбит на участки, каждому из целителей окажется выделено около полусотни домов. Постарайтесь создать карантин, чтобы не допустить распространение мора. Поддерживайте тех, кто заболеет, чтобы выиграть время до прибытия помощи и получения действенного лекарства. Ищите лучшие меры борьбы с этой проклятой болезнью! Раз в сутки я или кто-то из моих учеников проверит каждый район: если мертвых там окажется больше, чем живых, то зараженные дома будут сожжены вместе со всеми, кто не сумеет доказать, что здоров. И тем целителям, которые не справятся со своими обязанностями, придется очень постараться потом, чтобы успокоить мой гнев!

Если у кого-то из собравшихся и были мысли пофилонить, чтобы уж точно уберечь себя от заражения, то эти намерения немедленно издохли в страшных корчах. Архимагистр мог абсолютно безнаказанно убить почти любого. А уж если ради борьбы с мором, то и без «почти». Ему не простили бы разве только представителя августейшей фамилии или иного какого высшего аристократа, но столь благородных персон в Стяжинске даже проездом ни разу не бывало. В тех редких случаях, когда таковые отправлялись в ссылку, они никогда не оказывались так далеко на востоке, обычно оседая сразу же на границе с Уралом. То есть в куда более цивилизованных местах по сравнению со здешней глухоманью.

Получаса не прошло, как Олег обнаружил себя уже на улице ночного города, который словно обезлюдел. Нет, народ-то в нем еще оставался, и было его почти столько же, сколько вчера… Но выходить на улицу люди не спешили. Колокольный набат со всей силы отбивал условные сигналы мора, время от времени ему начинали подвывать сирены городского оповещения о массовых угрозах, а небеса патрулировали все небесные лодки и прочие воздушные суда, которые только отыскались в Стяжинске. И людей, зачем-то вышедших за пределы собственного двора, вполне могли загнать обратно выстрелами: пока еще в воздух. Владельцы летающего транспорта не возражали против реквизирования их имущества армией, а если и возражали, то недолго. Все недовольные отсылались прямиком к архимагистру Савве, иногда в слегка побитом состоянии. Впрочем, до эксцессов доходило редко — спорить с исполнителями воли чародея седьмого ранга испокон веков было поводом к огненному дождю на свою голову.

— Что за жизнь, ну ё-моё!.. — пожаловался непонятно кому Олег, поправляя висящий на плече мешок с медикаментами, куда еще неизвестно что накидали медбратья, собиравшие целителя. Впрочем, необходимое можно было и дозаказать: во время контрольных облетов собирались, помимо всего прочего, и просьбы населения либо заботящегося о нем медика. До полноценной гуманитарной помощи в этом мире еще не доросли, но вот выдать просимое из запасов государства под «божеские» проценты соглашались. Входили, так сказать, в положение. Драли с трясущихся за свою жизнь людей всего одну шкуру, а не три сразу. — Только хотел отдохнуть в мирной, тихой и безопасной Сибири пару лет после войны, как тут проблемы начались. То храбрые до безобразия контрабандисты попадутся, то мраны косяком налетят, теперь вот эпидемия пожаловала…

Умом Олег прекрасно понимал, что это не весь мир ополчился против него. Просто вызвавшие неудовольствие императора военные части направили в те места, где ожидались проблемы из-за близости с охваченным гражданской войной Китаем. Ту болезнь ведь именно оттуда моряки принесли. Не Стяжинск изначально был целью выпущенного каким-то уродом мора. Гибель от искусственно вызванного заболевания русских людей — лишь трагическая случайность, по закону больших чисел рано или поздно становящаяся неизбежностью.

Район, который выделили Олегу, не мог похвастаться особым благосостоянием. Впрочем, трущобами он тоже не являлся. Обычные одноэтажные домики с хозяйственными пристройками, отгороженные от мира деревянными заборами в пару метров высотой. Жили здесь обычные мещане, которые и составляли большую часть населения городов. Впрочем, в Сибири разница между ними и крестьянами была исчезающе малой. Сложно оказалось бы найти городских домовладельцев, не державших у себя пару коров и не имеющих личного огородика на пару сотен квадратных метров, а кормящихся исключительно с какого-нибудь промысла.